3 историзма: 3 историзма и 3 архаизма и их значение

Содержание

Музей декоративно-прикладного и народного искусства, Москва – Афиша-Выставки

Солнечный, теплый…
Взяв его в руки ощущаешь, накопленную за века, силу и энергию.
А если чуть-чуть потереть пальцами или между ладонями — то можно ощутить ели уловимый аромат древнего соснового леса.
Ведь камень, о котором пойдет речь — затвердевшая живица древнейших хвойных деревьев верхнемелового и палеогенового периодов.

Янтарь (Amber), а речь пойдет именно о нем, использовался человеком с глубокой древности. Установлено, что янтарь был известен верхнепалеолитическому человеку: куски янтаря обнаружены внутри жилища этого времени в Межиричи (Украина). На Восточном побережье Балтийского моря известны исторические центры добычи и обработки янтаря эпохи неолита: район Куршской косы и Паланги в Литве и Сарнате в Западной Латвии.
В виде украшений янтарь был в ходу и в Древней Руси. Находили археологи его в Новгороде, на Рязанской земле. По мнению ряда исследователей янтарь поступал в качестве сырья из Приднепровья и Прибалтики. Часть попавшего посредством торговли в Новогород янтаря шла как поделочный материал на нужды самих новгродцев, а часть шла на продажу в Среднюю Азию и на Восток.

Янтарь — это смола древних деревьев Pinus suссinifera (Сосна янтароносная), которые на сегодняшний день сохранились только в Новой Зеландии и в национальном парке Калифорнии.
Классический цвет янтаря — желтый, камень прозрачный или полупрозрачный. Цвет варьирует от очень светлого желтого до насыщенного желтого, он может быть оранжево-желтым, коричнево — желтым, медовым, коричневым, встречаются черные и зеленоватые образцы. Бело — желтоватый непрозрачный янтарь тоже встречается часто — такую окраску ему придают мельчайшие пузырьки воздуха, попавшие в смолу при её образовании. Специалисты — оценщики насчитывают около 350 разновидностей этого камня.

14 марта во Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства открылась интерактивно-познавательная выставка —

Выставка, которая продлится до пятого декабря, раскрывает невероятные секреты происхождения, добычи, истории и полезных свойств загадочного солнечного камня. Особенностью выставки является полное интерактивное погружение в мир необычного минерала, история которого насчитывает более 75 миллионов лет.
Прогулка по залам выставочного пространства начинается в древних лесах доисторической эпохи, где и зарождалась солнечная смола. Здесь можно познакомиться с уникальным экспонатом, на котором виден настоящий отпечатком лапы динозавра.
Здесь же можно увидеть потрясающие по красоте и научной ценности, застывшие в камне насекомых Юрского периода.

На выставке представлены основные вехи истории янтаря: начиная с эпохи палеолита, когда именно из этого камня было изготовлено первое в мире ювелирное украшение, затем к янтарным изделиям древнего Египта, Греции, Рима, и шедеврам средних веков Европы и Китая.

В экспозиции можно увидеть совершенно уникальные и необыкновенные предметы ювелирного искусства, выполненные из янтаря.

Выставка, открытая в Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства, совместный проект с «Музеем Янтаря».

В интерактивной части экспозиции посетителям представится удивительная возможность самим добыть свой кусочек солнечного камня, возрастом от 40 до 60 миллионов лет, а также
увлекательный мастер-класс от ведущих мастеров по обработке древней окаменевшей смолы, с возможностью самостоятельно обработать кусочек этого волшебного дара солнца и времени.

За увлекательный рассказ об этом удивительном камне, о его свойствах и секретах работы с ним большое спасибо Михаилу Авиденкову.

Кстати, он поделился с нами секретом, как отличить натуральный янтарь от подделки.
Ведь ни для кого не секрет, что в наше время технического прогресса подделка дело несложное, да и нехитрое.
Однако, необходимо понимать различие между подделкой и глубокой переработкой янтаря с применением инновационных технологий. Добросовестные переработчики не скрывают происхождения камня и способа его обработки (переработки), в отличие от мошенников, выдающих изделия из отходов производства за высококачественный натуральный янтарь.
Существует так называемый прессованный янтарь, который изготавливается из 100 % натурального сырья, имитации и фальсификации янтаря — из материалов имеющих минимальное содержание янтарного сырья или без него. В имитацию янтаря из эпоксидной смолы, которые имеет большое распространение, нередко даже вводят какое-нибудь «ископаемое» насекомое.
К тому же, в настоящее время существует множество пластмасс, которые очень хорошо воспроизводят основные свойства натурального янтаря.
Так вот, что бы отличить натуральный янтарь от подделки. достаточно поместить его в лучи ультрафиолета. Солнечный камень начинает светиться изнутри. Думаю вы догадались, какое изделие является подделкой.

Открытием для меня стало существование зеленого янтаря. Обработанный и отшлифованный, он напомнил мне Green Gold. Камень, с которым я впервые познакомилась в Бразилии. Копал обладает той же природой, что и янтарь, но, в отличие от закаленного и окаменелого янтаря, представляет собой намного более молодой образец древесной смолы (до 250 лет). Копал является незрелым образцом древесной смолы по сравнению с янтарем. В Колумбии находятся крупные месторождения копала, нередко продаваемого под видом янтаря — экспертиза установила, что тамошним образцам меньше 250 лет — ничтожный возраст по сравнению с подлинным древним минералом. Если при покупке минерала вы видите Колумбию как поставщика — можете быть уверены, что перед вами копал.

«Время есть всё время… Оно неизменно. Его нельзя ни объяснить, ни предугадать. Оно просто есть. Рассмотрите его миг за мигом — и вы поймете, что мы просто насекомые в янтаре».
Курт Воннегут

Уникальная экспозиция приурочена к году Камня, проходящему в 2018 году в Музее
Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства в рамках программы «Достояние России. Традиции для будущего».
Обязательно идите на выставку семьей, с детьми.
Удивительные открытия гарантированы.

Никульшина Елена Вячеславовна | Кафедра литературы ВГСПУ

Кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы ВГСПУ

В 1998 году закончила филологический факультет Волгоградского государственного педагогического университета по специальности «Филология» и поступила в очную магистратуру. В 1999 году защитила магистерскую диссертацию на тему «Библейский текст в романе М. Е. Салтыкова-Щедрина» (научный руководитель – проф. Л. В. Жаравина).
В 1999 году поступила в очную аспирантуру по специальности «Русская литература». В 2002 г. защитила кандидатскую диссертацию на тему «Роман А. К. Толстого “Князь Серебряный” в историко-литературном контекстепервой половины XIX века» (научный руководитель – проф. Л. В. Жаравина). Защита состоялась в Диссертационном Совете Д 113.02.01 при Волгоградском государственном педагогическом университете.
С 2000 года по 2004 год работала в редакционно-издательском отделе Волгоградского государственного института повышения квалификации работников образования. С 2004 года по настоящее время – доцент кафедры литературы ВГСПУ.

Читает курсы:  «Детская литература», «Отечественная литература и культура» (факультет иностранных языков)», а так же спецкурс на заочном отделении филологического факультета. Руководит педагогической практикой студентов  по литературе, ведет спецсеминар «Русская историческая проза», семинарские занятия по методике преподавания литературы (ОЗО).

Сфера научных интересов:  русский исторический роман XIX века.

В последние годы принимала участие в ряде научных конференций различного уровня:
1. Русский язык и культура в зеркале перевода: междунар. науч.-практ. конф. Салоники, 14–18 мая 2008 г.
2. Литература и культура в контексте Христианства. Образы, символы, лики России: V Междунар. научн. конф. г. Ульяновск, 22–25 сентября, 2008 г.

3. Архетипы, мифологемы, символы в художественной картине мира писателя: Междунар. науч. конф. Астрахань, 19–24 апреля 2010 г.
4. Текст: филологический, социокультурный, региональный и методический аспекты: IV Междунар. научн. конф. (Тольятти, 17–19 ноября 2011 года)
5. Рациональное и эмоциональное в литературе и фольклоре: междунар. научн. конф., Волгоград, 31октября-2 ноября 2011 года.

Основные публикации:

1. Рациональное и эмоциональное в романе Ф. Булгарина «Мазепа» // Рациональное и эмоциональное в литературе и фольклоре: Матер. IV Междунар. науч. конф. Волгоград, 29 окт. – 3 ноября 2007 г. – Волгоград: Изд-во ВГИПК РО, 2008. С. 73–78/
2. Принципы отбора исторической художественной прозы в обучении иностранных студентов русской литературе // Русский язык и культура в зеркале перевода: Материалы междунар. науч.-практ. конф. Салоники, 14–18 мая 2008 г. – Салоники, 2008. С. 170–171

3. Историзм и готический антропологизм в романе И. И. Лажечникова «Басурман» // Картина мира в художественном произведении [ТЕКСТ]: Матер. междунар. науч. интернет-конф. (20–30 апреля 2008 г.) – Астрахань: Изд. Дом «Астраханский. ун-т», 2008. С. 159–164.
4. Особенности историзма романа А. К. Толстого «Князь Серебряный» // Известия ВГПУ. Сер. «Филологические науки». № 10 (34). 2008. C. 156–160/
5. Проблема соотношения родового и индивидуального в романе А. К. Толстого «Князь Серебряный» // Особенности духовно-нравственного формирования личности в современных условиях: сб. докладов Всерос. науч.-практ. конф. г. Михайловка Волгогр. обл., 22–24 ноября 2008 г. –Михайловка, 2008. C. 302–305.
6. Идея соборности русского народа в романе М. Загоскина «Юрий Милославский» // Литература и культура в контексте Христианства. Образы, символы, лики России: материалы V Междунар. научн. конф. г. Ульяновск, 22–25 сентября, 2008 г. Ч. 1. – Ульяновск: УлГТУ, 2008. С. 23–29.
7. Мотив мести в романе Р. Зотова «Таинственный монах» // Рациональное и эмоциональное в литературе и фольклоре: сб. науч. ст. по итогам  V Междунар. научн. конф. г. Волгоград, 26–28 октября, 2009 г. – Волгоград: «Перемена», 2010.
8. К вопросу об исторической беллетристике 1820–80-х гг. как метатекстовом явлении // Известия ВГПУ. Сер. «Филологические науки». № 10 (54). 2010. С. 105– 108.
9. Рабочая тетрадь по детской литературе: для студ. филол. фак. ВГПУ. – Волгоград: Изд-во ВГПУ «Перемена», 2010. – 29 с.
10. К вопросу о роли аксиологической установки писателя при изображении исторической личности // Особенности духовно-нравственного формирования личности в современных условиях: Матер. всерос. начн.-практ. конф. г. Михайловка Волгогр. обл., 21–22 октября 2010 г. – Михайловка, 2011. С. 227–230.
11. Гуманитарные технологии преподавания в высшей школе: учеб.-метод. пособие / кол. авторов; под ред. Т. В. Черниковой. – М.: Планета, 2011. – 496 с.
12. К вопросу о роли аксиологической установки исторического романиста XIX века // «Текст: филологический, социокультурный, региональный и методический аспекты»: материалы IV Междунар. научн. конф. (Тольятти, 17–19 ноября 2011 года): в 2 ч. – Тольятти: ТГУ, 2011. Ч. 1. С. 186–193.

e-mail: [email protected]

 

 

Вопросы философии :: Выпуск №12 :: Историзм и его критики

1. Бердяев 2006 – Бердяев Н.А. О рабстве и свободе человека. М.: АСТ, 2006.

2. Берлин 2002 – Берлин И. Подлинная цель познания. М.: Канон+, 2002.

3. Бультман 2012 – Бультман Р. История и эсхатология. Присутствие вечности. М.: Канон+, 2012.

4. Гартман 2009 – Гартман Н. Проблема духовного бытия. Исследования к обоснованию философии истории и наук о духе. Антология. Логика культуры. М.; СПб.: Университетская книга, 2009.

5. Гегель 1956 – Гегель Г.Ф.В. Сочинения в 14 т. Т. 3. М.: Госполитиздат, 1956.

6. Гегель 2000 – Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: Наука, 2000.

7. Доусон 2002 – Доусон К.Г. Боги революции. СПб.: Алетейя, 2002.

8. Зиммель 1996 – Зиммель Г. Избранное. В 2 т. Т. 2. Созерцание жизни. М.: Юристъ, 1996.

9. Ильин 1994 – Ильин И.А. Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. СПб.: Наука, 1994.

10. Конт 2003 – Конт О. Дух позитивной философии. Ростов-на-Дону: Феникс, 2003.

11. Мейнеке 2004 – Мейнеке Ф. Возникновение историзма. М.: РОССПЭН, 2004.

12. Ортега-и-Гассет 2000 – Ортега-и-Гассет Х. Избранные труды. М.: Весь мир, 2000.

13. Паскаль 2011 – Паскаль Б. Мысли. Малые сочинения. Письма. М.: АСТ Астрель, 2011.

14. Плеснер 2004 – Плеснер Х. Ступени органического и человек. Введение в философскую антропологию. М.: РОССПЭН, 2004.

15. Соловьев 1999 – Соловьев В.С. Философское начало цельного знания. Минск: Харвест, 1999.

16. Фихте 2000 – Фихте И. Основные черты современной эпохи // Фихте И. Факты сознания. Назначение человека. Наукоучение. Минск: Харвест, 2000.

17. Фукидид 1999 – Фукидид. История. М.: Ладомир, 1999.

18. Чичерин 2001 – Чичерин Б.Н. Воспоминания. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2001.

19. Штраус 2000 – Штраус Л. Введение в политическую философию. М.: Логос: Праксис, 2000.

20. Штраус 2006 – Штраус Л. О тирании / пер. А. Россиуса. СПб.: Издательство С.-Петербургского университета, 2006.

21. Albert, Hans (1977) Kritische Vernunft und menschliche Praxis, Reclam, Stuttgart.

22. Dilthey, Wilhelm (1970) Der Aufbau der geschichtlichen Welt in den Geisteswissenschaften, Suhrkamp, Frankfurt am Main.

23. Glockner, Hermann (1980) Die europäische Philosophie von den Anfangen bis zum Gegenwart, Reclam, Stuttgart.

24. Marquard, Odo (1973) Schwierigkeiten mit der Geschichtsphilosophie, Suhrkamp, Frankfurt am Main.

25. Rothacker, Erich (1920) Einleitung in die Geisteswissenschaften, Mohr, Tübingen.

26. Strauss, Leo (1964) The City and the Man, Chicago University Press, Chicago.

27. Strauss, Leo (1968) Liberalism Ancient and Modern, Chicago University Press, Chicago.

28. Емельянов 2003 – Емельянов В.В. Древний Шумер. СПб.: Азбука-классика, 2003.

29. Иггерс, Ванг 2012 – Иггерс Г., Ванг Э. Глобальная история современной историографии, М.: Канон+ 2012.

30. Савельева, Полетаев 2006 – Савельева И.М., Полетаев А.В. Знание о прошлом: теория и история. В 2 т. М.: Наука, 2006.

31. Словарь основных исторических понятий 2014 – Словарь основных исторических понятий. Избранные статьи в 2 т. Т. 1. М.: НЛО, 2014.

32. Хаттон 2003 – Хаттон П. История как искусство памяти. СПб.: Владимир Даль, 2003.

33. Riedel, Manfred (1981) Einleitung, W. Dilthey. Der Aufbau der geschichtlichen Welt in den Geisteswissenschaften, Suhrkamp, Frankfurt a. M., pp. 9–80.

«Спор о древних и новых» и становление историзма в британской историографии XVIII в.

| Высокова

Барг М. А. Историческая мысль английского Просвещения: Болингброк // Болингброк. Письма об изучении и пользе истории. М., 1978. С. 275–315. [Barg M. A. Istoricheskaja mysl’ anglijskogo Prosveshhenija: Bolingbrok // Bolingbrok. Pis’ma ob izuchenii i pol’ze istorii. M., 1978. S. 275–315.]

Барг М. А., Авдеева К. Д. От Макиавелли до Юма: Становление историзма. М., 1998. 307 с. [Barg M. A., Avdeeva K. D. Ot Makiavelli do Juma: Stanovlenie istorizma. M., 1998. 307 s.]

Болингброк. Письма об изучении и пользе истории. М., 1977. 359 с. [Bolingbrok. Pis’ma ob izuchenii i pol’ze istorii. M., 1977. 359 s.]

Маколей Т. Б. Сэр Виллам Темпл // Маколей Т. Б. Полн. собр. соч. Т. III. Исторические и критические опыты. СПб., 1862. С. 140–236. [Makolej T. B. Sjer Villam Templ // Makolej T. B. Poln. sobr. soch. T. III. Istoricheskie i kriticheskie opyty. SPb., 1862. S. 140–236.]

Пучков П. А. Спор «древних» и «новых» на исходе XVII века // Преподавание истории в школе. 2006. № 11. С. 24–28. [Puchkov P. A. Spor «drevnih» i «novyh» na ishode XVII veka // Prepodavanie istorii v shkole. 2006. № 11. S. 24–28.]

Разговоры о множестве миров господина Фонтенеля парижской академии наук секретаря [Электронный ресурс] / пер. А. Кантемира. СПб., 1740. URL: http://rumagic.com/ru_zar/sci_philosophy/lebovedefontenel/0/j42.html [Razgovory o mnozhestve mirov gospodina Fontenelja parizhskoj akade-mii nauk sekretarja [Electronic resource] / per. A. Kantemira. SPb., 1740. URL: http://rumagic.com/ru_zar/sci_philosophy/lebovedefontenel/0/j42.html]

Фонтенель Б. Отступление по поводу древних и новых [Электронный ресурс] // Фонтенель Б. Рассуждения о религии, природе и разуме / отв. ред. X. Н. Момджян. М., 1979. C. 172–188. URL: http://rumagic.com/ru_zar/sci_philosophy/lebovedefontenel/0/j42.html [Fontenel’ B. Otstuplenie po povodu drevnih i novyh [Electronic resource] // Fontenel’ B. Rassuzhdenija o religii, prirode i razume / otv. red. X. N. Momdzhjan. M., 1979. C. 172–188. URL: http://rumagic.com/ru_zar/sci_philosophy/lebovedefontenel/0/j42.html]

Фролов Э. Д. Бык Фалариса: миф и реальность в предании об акрагантском тиране VI в. до н. э. // Античное государство. Политические отношения и государственные формы в античном мире / под ред. Э. Д. Фролова. СПб., 2002. С. 4–20. [Frolov Je. D. Byk Falarisa: mif i real’nost’ v predanii ob akragantskom tirane VI v. do n. je. // Antichnoe gosudarstvo. Politicheskie otnoshenija i gosudarstvennye formy v antichnom mire / pod red. Je. D. Frolova. SPb., 2002. S. 4–20.]

Фролов Э. Д. Парадоксы истории — парадоксы античности. СПб., 2004. 420 с. [Frolov Je. D. Paradoksy istorii — paradoksy antichnosti. SPb., 2004. 420 s.]

Bently R. A. Dissertation Upon the Epistles of Phalaris: With an Answer to the Objections of the Hon. C. Boylу [Electronic resource]. 1697. URL: https://archive.org/stream/richardbentleydd00bartuoft#page/n7/mode/2up

Bently T. A. Letter to Mr. Pope Occasioned by Sober Advice from Horace; Pope’s Sober Advice // Works of Mr. Alexander Pope. L., 1735. Vol. 4.

Black R. Ancients and Moderns in the Renaissance: Rhetoric and History // Journal of the History of Ideas. № 43. 1982. P. 3–32.

Boswell J. Life of Samual Johnson : in 6 vols. / ed. G. B. Hill, rev. L. P. Powell, 6 vols. Oxf., 1934–1964. Vol. 3. 1934. 420 p.

Burnet T. The Sacred Theory of the Earth [Electronic resource]. 1st ed. 1684. URL: http://onlinebooks.library.upenn.edu/webbin/book/lookupname?key=Burnet%2C%20Thomas%2C%201635%3F-1715

Camden W. Britannia. Newly Translated into English: with Large Additions and Improvements [Electronic resource] / ed. Edward Gibson. L., 1695. URL: http://ebooks.adelaide.edu.au/c/camden/william/britannia-gibson-1722/complete.html

Collection of State Papers of the First Earl of Orrery. 1642.

Courtenay T. P. Memoirs of the Life, Works, and Correspondence of Sir William Temple : in 2 vols.

L., 1836.

Dupin L. Nouvelle Bibliothèque des auteurs ecclésiastiques : in 19 vols. P., 1691–1715.

Dupin L. A new history of ecclesiastical writers : in 13 vols. L., 1692–1699.

Evelyn J. Numismata: A Discourse of Medals. L., 1697.

Faber R. The Brave Courtier: Sir William Temple. L., 1983.

Fontenelle B. de. Entretiens sur la pluralit é des mondes. Р., 1686.

Fontenelle B. de. Digression sur les Anciens et les Modernes. P., 1688.

Hans B. The Querelle of the Ancients and the Moderns as a Problem for Renaissance Scholarship // Journal of the History of Ideas. № 20. 1959. Р. 3–22.

Homer E. Woodbridge, Sir William Temple: The Man and His Works. N-Y., 1940.

How Martin became a Great Critic // Memoirs of Martin Scriblerus / ed. Ch. Kerby-Miller. New Haven, 1950.

Jones R. F. Ancients and Moderns Reconsidered // Eighteenth-Century Studies. 1981. № 15. Р. 72–89.

Jones R. F. The Background of the Battle of the Books // Washington University Studies. 1920. № 7. Р. 99–162.

Keller A. C. Ancients and Moderns in the Early Seventeenth Century // Modern Language Quarterly. 1950. № 11. Р. 79–82.

Levine M. J. Method in the History of Ideas: More, Machiavelli, and Quentin Skinner // Annals of Scholarship. 1986. № 3. Р. 37–60.

Levine M. J. The Battle of the Books: History and Literature in the Augustan Age. Ithaca, NY, 1994.

Levine M. J. The Autonomy of History. Truth and method from Erasmus to Gibbon. Chicago, 1999.

Linguarum veterum septentrionalium thesaurus grammatico-criticus et archæologicus / G. L. Hickes. Oxford, 1703–1705.

Locke J. Some Thoughts Concerning Reading and Study // Locke J. Works : in 10 vols. L., 1824. Vol. 10. P. 449.

Marburg C. Sir William Temple. New Haven, 1932.

Nicolson W. The English Historical Library; or Short View and Character of most of the Writers now extant either in Print or Manuscript which be Serviceable to Undertaking of General History of this Kingdom : in 3 parts. L., 1696–1699.

Richard Bently to William Wotton // Bently R. Dissertations upon the epistles of Phalaris. L., 1697. Р. 6.

Sir William Temple’s essays on ancient and modern learning, and on poetry [Electronic resource] / ed. by J. E. Spingarn. 1909. URL: https://archive.org/stream/sirwilliamtemple00tempuoft/sirwilliamtemple00tempuoft_djvu.txt

Swift J. A Full and true account of the battle fought last friday between the ancient and the modern books in Saint James’s library // The Works of Jonathan Swift, D. D., Dean of St. Patrick’s, Dublin: Including the Whole of His Posthumous Pieces, Letters, & c. Vol. 1. L., 1784. P. 391–433. [Electronic resource]. URL: http://books.google.ru/books?id=_ggfAAAAMAAJ&dq=Swift+J.+A+full+and+true+account

Temple W. Observations upon the United Provinces of the Netherlands. L., 1673.

Temple W. Miscellanea [Electronic resource]. The Third Part. L., 1701. URL: http://books.google.ru/books?id=x7w6AQAAMAAJ&pg=PA258&hl=ru&source=gbs_toc_r&cad=4#v=onepage&q=annotation&f=false

Thomson M. A. Some Developments in English Historiography during Eighteenth Century, University College Inaugural Lecture. L., 1957.

Whear D. The Method and Order for Reading both Civil and Ecclesiastical Histories. L., 1685.

Whear D. De ratione et methodo legendi historias [Electronic resource]. URL: http://www.philological.bham.ac.uk/whear/text.html.

Wotton W. Reflections upon Ancient and Modern Learning [Electronic resource]. L., 1694. URL: https://archive.org/details/reflectionsupon00wottgoog.

Wotton W. Reflections upon Ancient and Modern Learning. With Observations upon the Tale of a Tab. 3th ed. L., 1705.

Wotton to Bently, may 14, 1689 // Correspondence of Richard Bently : in 2 vols. L., 1842. Vol. 1. P. 1–5.

Проблема историзма и слияние философии и истории

Страница из

НАПЕЧАТАНО ИЗ ЧИКАГСКОЙ СТИПЕНДИИ ОНЛАЙН (www.chicago.universitypressscholarship.com). (c) Copyright University of Chicago Press, 2022 г. Все права защищены. Отдельный пользователь может распечатать PDF-файл одной главы монографии в CHSO для личного использования. Дата: 11 марта 2022 г.

Глава:
(стр. 34) Глава вторая Проблема историзма и слияние философии и истории
Источник:
Лео Штраус и проблема политической философии
Автор(ы):

Майкл П.Zuckert

Екатерина H. Zuckert

Издатель
University Chicago Press

DOI: 10.7208 / Chicago / 9780226135878.003.0003

Strauss более серьезно относился к угрозе для философии, чем он взял позитивизм, потому что он верил последнее естественным образом превратилось в первое. Он определил историзм как замену философских вопросов историческими; и он трудился, чтобы спасти философию от него. Он также, как это ни парадоксально, занимался историческими исследованиями и защищал свою работу, доказывая необходимость «слияния» философии и истории в наше время, утверждая при этом, что «политическая философия принципиально отличается от истории политической философии. Первый стремится ответить на «вопрос о природе политических вещей», тогда как второй стремится обнаружить, «как тот или иной философ или все философы подходили, обсуждали или отвечали на философский вопрос». Один вопрос, настаивал Штраус, «нельзя спутать» с другим. Его опровержение историзма включало в себя философскую конфронтацию с его наиболее философской формой у Хайдеггера и набросок его теории эзотеризма.

Ключевые слова: Лео Штраус, историзм, философия, история, Мартин Хайдеггер, эзотерика, история философии

Для получения доступа к полному тексту книг в рамках службы

Chicago Scholarship Online требуется подписка или покупка.Однако общедоступные пользователи могут свободно осуществлять поиск по сайту и просматривать аннотации и ключевые слова для каждой книги и главы.

Пожалуйста, подпишитесь или войдите, чтобы получить доступ к полнотекстовому содержимому.

Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому названию, обратитесь к своему библиотекарю.

Для устранения неполадок см. Часто задаваемые вопросы, и если вы не можете найти ответ там, пожалуйста, связаться с нами.

Азиатский историзм до протестантизма | Любовь ко всей мудрости

Мы, конечно, уже знакомы с этой моделью: члены азиатской традиции обеспокоены предполагаемыми искажениями в своей традиции, которые расходятся с намерениями ее исторических основателей, поэтому они обращаются с новым вниманием к историческим текстам, которые они считают истинными. в центре традиции.Мы, оглядываясь назад, теперь знаем, что этот азиатский интерес к текстам и основателям является чужеродным импортом, работой колониальных подданных, подражающих их протестантским правителям-миссионерам в поисках текстовой историчности.

За исключением одного: это не так.

Мое первое предложение об этом образце могло бы говорить о реформах Анагарики Дхармапалы и Валполы Рахулы в Шри-Ланке в 19-м и 20-м веках, которые сейчас так часто поносят как образцы якобы испорченного Западом «протестантского буддизма». Но с тем же успехом можно было бы говорить о работах Дай Чжэня, очаровательного китайского мыслителя, с которым я познакомился в лице Джастина Тивальда и превосходного читателя Брайана Ван Нордена по «позднейшей» китайской философии. (Хотя я понимаю, что это стандартное употребление при изучении китайской мысли, слово «позже» остается странным для описания периода, начавшегося в 200 г. до н. э.)

Дай Чжэнь был ведущим практиком в области исследований под названием kaozheng xue 考證學 (обычно переводится как «доказательное обучение» или «доказательное исследование»), которая, по словам Тивальда и Ван Нордена, стремилась к «строгим методам текстового анализа и исторические и лингвистические свидетельства» (310) для реконструкции произведений Конфуция и Мэн-цзы.То есть это было то, что мы сейчас назвали бы филологией. Более того, филология Дая преследовала конкретную цель: очистить конфуцианство от наслоений, которые оно неосознанно получило от даосизма и буддизма. Дай был особенно обеспокоен акцентом на ли 理, предполагаемой метафизической модели, лежащей в основе всех вещей, которую он нашел в работах неоконфуцианцев, таких как Чжу Си; Дай небезосновательно утверждал, что такая идея имеет мало оснований в идеях исторических Конфуция и Мэн-цзы, и мы можем убедиться в этом, обратившись к оригинальным работам основателей. Так что наверняка он подражал протестантам, как мы все знаем, Дхармапала и Рахула, верно? Что ж, Дай умер в 1777 году, и, по крайней мере, согласно версии истории из Википедии, первые протестанты прибыли в Китай только через тридцать лет. Так что пришлось бы изрядно напрячься, чтобы определить протестантское влияние на него.

И если вы испытываете искушение напрячься, подумайте дальше: даже хронологически постпротестантские мыслители, такие как Дай, следуют этому образцу.Прекрасная статья Стивена Коллинза «О самой идее Палийского канона» справедливо указывает на то, что мы не должны отождествлять термин «тхеравада» с ранним буддизмом, поскольку этот термин появился только через много сотен лет после смерти Будды, вероятно, в Шри-Ланка в тысяче миль от того места, где жил Будда. Коллинз напоминает нам, что тхеравада была движением , но особенно историцистским, нацеленным на сохранение традиции, которая считается исторически подтвержденной. Это общая модель в истории философии, которую другой Коллинз, Рэндалл Коллинз, описал бы как «инновацию через консерватизм» с сильным сознанием историчности и текстуальности.

В отличие от большинства других южноазиатских традиций, вновь возникшие тхеравадины составили вамса текста — Дипавамса и Махавамса, — которые направлены на описание истории линий передачи и которые Хайнц Бехерт назвал единственной «исторической литературой в строгом смысле слово [в Южной Азии] до периода мусульманских вторжений». Дипавамса (около 4 века), по-видимому, является первым местом, где термин «тхеравада» используется для описания чего-то буддийского.То, что мы видим в Дипавамсе и Махавамсе — наряду с работами Буддхагхоши, писавшего после Дипавамсы, но после Махавамсы, — это идея «пути старших», тхера-вада , которая отличалась от и определение себя против других «способов» быть буддистом. (Они конкретно не включали Махаяну , потому что это движение едва ли было игроком на Шри-Ланке в первые века нашей эры; Махавамса описывает многие традиции, не относящиеся к Тхераваде, но Махаяна не входит в их число.) И Тхеравада определяла себя по отношению к недавно закрытому набору текстов, которые теперь идентифицировались как канон. Тексты вамсы определяют, используя исторические записи, насколько линия Тхеравады чище отчасти из-за набора текстов, более чем за тысячу лет до рождения Мартина Лютера.

Человеческие существа и их идеи формируются их историей, поэтому история имеет значение. Неудивительно, что эта точка зрения неоднократно использовалась в истории человечества.И в досовременных обществах было обычным делом отдавать предпочтение старой, полученной мудрости над новой. Тексты, будь то устные или письменные, являются хранилищем, в котором эта мудрость может быть сохранена из поколения в поколение. Почему же тогда мы должны удивляться тому, что несколько разных досовременных обществ пытались установить то, что они считали точной историей этой мудрости, ее текстов и ее предполагаемых основателей? Мне кажется гораздо более странным, что мы сейчас так привычно считаем такое отношение «протестантским» или «структурно-протестантским».Я думаю, что такой подход воздает протестантам гораздо больше доверия, чем они того заслуживают.

Опубликовано в блоге индийской философии.

Родственные

Новый историзм и анализ дискурса

‘) var head = document.getElementsByTagName(«head»)[0] вар скрипт = документ.создатьЭлемент(«скрипт») script.type = «текст/javascript» script.src = «https://buy.springer.com/assets/js/buybox-bundle-52d08dec1e.js» script.id = «ecommerce-scripts-» ​​+ метка времени head.appendChild (скрипт) var buybox = document.querySelector(«[data-id=id_»+ метка времени +»]»).parentNode ;[].slice.call(buybox.querySelectorAll(«.вариант-покупки»)).forEach(initCollapsibles) функция initCollapsibles(подписка, индекс) { var toggle = подписка. querySelector(«.Цена-варианта-покупки») подписка.classList.remove(«расширенный») var form = подписка.querySelector(«.форма-варианта-покупки») если (форма) { вар formAction = form.getAttribute(«действие») document.querySelector(«#ecommerce-scripts-» ​​+ timestamp).addEventListener(«load», bindModal(form, formAction, timestamp, index), false) } var priceInfo = подписка.селектор запросов(«.Информация о цене») var PurchaseOption = toggle.parentElement если (переключить && форма && priceInfo) { toggle.setAttribute(«роль», «кнопка») toggle.setAttribute(«tabindex», «0») toggle.addEventListener («щелчок», функция (событие) { var expand = toggle.getAttribute(«aria-expanded») === «true» || ложный переключать. setAttribute(«расширенная ария», !расширенная) form.hidden = расширенный если (! расширено) { покупкаOption.classList.add(«расширенный») } еще { покупкаOption.classList.remove(«расширенный») } priceInfo.hidden = расширенный }, ложный) } } функция bindModal (форма, formAction, метка времени, индекс) { var weHasBrowserSupport = окно.выборка && Array.from функция возврата () { var Buybox = EcommScripts ? EcommScripts.Buybox : ноль var Modal = EcommScripts ? EcommScripts.Modal : ноль if (weHasBrowserSupport && Buybox && Modal) { var modalID = «ecomm-modal_» + метка времени + «_» + индекс var modal = новый модальный (modalID) модальный. domEl.addEventListener(«закрыть», закрыть) функция закрыть () { form.querySelector(«кнопка[тип=отправить]»).фокус() } вар корзинаURL = «/корзина» var cartModalURL = «/cart?messageOnly=1» форма.setAttribute( «действие», formAction.replace(cartURL, cartModalURL) ) var formSubmit = Buybox.перехват формы отправки ( Buybox.fetchFormAction(окно.fetch), Buybox.triggerModalAfterAddToCartSuccess(модальный), функция () { form.removeEventListener («отправить», formSubmit, false) форма. setAttribute( «действие», formAction.replace(cartModalURL, cartURL) ) форма.представить() } ) form.addEventListener («отправить», formSubmit, ложь) document.body.appendChild(modal.domEl) } } } функция initKeyControls() { document.addEventListener («нажатие клавиши», функция (событие) { если (документ.activeElement.classList.contains(«цена-варианта-покупки») && (event.code === «Пробел» || event.code === «Enter»)) { если (document.activeElement) { событие. preventDefault() документ.activeElement.click() } } }, ложный) } функция InitialStateOpen() { var buyboxWidth = buybox.смещениеШирина ;[].slice.call(buybox.querySelectorAll(«.опция покупки»)).forEach(функция (опция, индекс) { var toggle = option.querySelector(«.цена-варианта-покупки») var form = option.querySelector(«.форма-варианта-покупки») var priceInfo = option.querySelector(«.Информация о цене») если (buyboxWidth > 480) { переключить.щелчок() } еще { если (индекс === 0) { переключать.щелчок() } еще { toggle. setAttribute («ария-расширенная», «ложь») form.hidden = «скрытый» priceInfo.hidden = «скрытый» } } }) } начальное состояниеОткрыть() если (window.buyboxInitialized) вернуть window.buyboxInitialized = истина initKeyControls() })()

Историзм — обзор | Темы ScienceDirect

2.3 Историзм в философии и архитектуре

Архитектура ассоциации, а не архитектура, основанная на авторитете древних, впервые появляется в середине восемнадцатого века. Его первые проявления — в садовых постройках, и влияние здесь не только литературное, но и архитектурное. К середине-концу девятнадцатого века по всей Европе мы встречаем эклектичный историзм. Стиль того времени включает в себя возрождение многочисленных исторических стилей, начиная с вновь обретенного признания готики, но вскоре переходя к другим эпохам. Преобладающим примером такого отхода от классицизма было новое здание парламента в Лондоне, построенное Барри и Пугином в 1840 году, по крайней мере, в его убранстве. На международном уровне архитекторы использовали архитектурные мотивы античности или экзотического востока, такие как Индия, Китай или Япония, часто применяя разные стили для фасада и интерьера. Мы находим (нео-) готические соборы (везде), (нео-) барочные оперные театры (например, в Париже), фабрики, похожие на мечети (например, в Дрездене), или вокзалы с ренессансными колокольнями (напр.грамм. Эрфурт). Историзм поражает своим, казалось бы, случайным сочетанием различных стилевых элементов одной или нескольких эпох — когда Лео фон Кленце спроектировал Königsplatz в качестве нового центра Мюнхена, он построил копию Propylaeum (от ) в масштабе 1:1. Афинский Акрополь) с двумя боковыми башнями в египетском стиле.

Термин «историзм», однако, имеет разные значения. В своем эссе «Три вида историзма» Алан Колхаун упоминает три доминирующих определения [Colquhoun, 1985, p. 202]: во-первых, «учение об исторической обусловленности всех социокультурных явлений», во-вторых, «забота об институтах и ​​традициях прошлого», наконец, «использование исторических форм». В то время как третье определение охватывает художественный (и архитектурный) стиль девятнадцатого века, первое определение относится к философским идеям, сформировавшим этот стиль, а именно к идее о том, что все исторические явления имеют уникальный или единственный характер, поскольку они не являются выражением вневременные принципы, но определяемые ситуацией и контекстом. 16 Люди стали изучать разные эпохи и культуры, чтобы понимать их по-своему, а не искать за ними якобы универсальные принципы. Другая сторона этой концепции состоит в том, чтобы понимать мир или природу как находящуюся в состоянии постоянного изменения — скорее нестабильного, чем фиксированного или постоянного.

Чтобы понять, как связаны между собой философский и архитектурный историзм, нам следует более внимательно изучить философские идеи, лежащие в основе историзма, по крайней мере, в его общепринятом понимании. Новый подход, казалось, поддерживался критической эпистемологией Канта, согласно которой мы не имеем прямого знания о чистых чувственных данных, но выбираем и формируем их; мы воспринимаем чувственные данные только как объединенные и структурированные априорными категориями ума. Вместо того, чтобы быть пассивным приемником информации о том, как устроен мир, разум играет активную и творческую роль в процессе познания. Следовательно, всякое знание рассматривается как перспективное по своему характеру; это не столько открытие объективной реальности (не говоря уже о сущности или идеях, стоящих за реальностью), сколько социальное или индивидуальное творение.

Можно также увидеть, что историзм следует за гегелевским анализом истории и открытием им и другими того, что категории и упорядочивающие принципы разума менялись с последовательностью культур и эпох: историчность человеческого разума. Когда мы смотрим в прошлое, мы находим не одну интерпретацию мира, а множество точек зрения или мировоззрений. Таким образом, историография должна быть посвящена «объективному и исчерпывающему исследованию фактов» и «попытке проникнуть в сущностный дух изучаемой страны или периода», то есть понять время в его собственных терминах [Colquhoun, 1985, p.204]. Гегель, однако, еще предполагал (диалектическую) телеологию как внутреннюю логику развития различных культур и эпох; более поздние историцисты отказались от любого такого предположения, объясняя изменения с точки зрения приспособления людей и групп к жизни в различных исторических и социальных условиях. Это сопровождается отказом от любой оценки; ни один период не ниже и не выше другого — «каждый век рядом с Богом», как сказал Леопольд фон Ранке.

Эта философская позиция предлагает объяснение архитектурно-исторического сочетания различных стилевых элементов: художественный стиль рассматривался как выражение времени, его культуры и ценностей, а не вечной истины.В результате ни один стиль не был лучше другого; все они просто отражали разные культуры с их эстетическими идеалами. Таким образом, классицизм больше не был привилегирован по сравнению с другими стилями, вместо этого стили становились предметом ассоциации, или архитектор выбирал стиль, который казался подходящим для конкретных целей: церковь могла быть готической, стилем средневекового христианства, тогда как библиотека могла хранить классические тексты. из древности, мог сам быть классическим. А король Людвиг I Баварский (1786—1868) хотел, чтобы его столица Мюнхен воспринималась как вторые Афины.

Одним из наиболее радикальных следствий перспективизма 19 -го -го века является утверждение, что всякая истина относительна. Каждая эпоха или культура, утверждает историзм, вырабатывает свое собственное видение мира в его тотальности благодаря различным ценностям, категориям и предпосылкам, на которых основывается ее познание. Но если сами эти категории существенно изменчивы и произвольны, то все притязания на объективное постижение действительности (не говоря уже об абсолютном знании) в принципе беспочвенны — каждая эпоха и культура имеет свою истину. Как пишет Колкухун, новое понимание заключалось в том, что «каждая культура могла придерживаться только своего собственного представления об истинном и ложном посредством ценностей, имманентных определенным социальным и институциональным формам». [Колкухоун, 1985, с. 204] Эта позиция была всесторонне развита Фридрихом Ницше, для которого мы буквально создаем реальность и создаем свои собственные истины. Единственная сверхвременная или «абсолютная» истина, которую можно найти, — это само понимание, а именно, что невозможны абсолютные истины о природе вещей.Идея относительности всех знаний и мировоззрений характерна для современности: Ницше порицал свое время за неспособность или нежелание принять это понимание и сделать из него неизбежные выводы.

Критика Ницше разума как главного инструмента понимания и овладения реальностью также оказала глубокое влияние. Он сделал это знаменитое замечание, когда предложил реабилитацию иррационального экстатического элемента в культуре, примером которого он нашел Дионисия, бога опьянения. Он противопоставлял дионисийские черты аполлоническим и рассматривал их как источники культурного производства греческой античности [Ницше, 1872]. Рациональное мышление имеет аполлонический характер, поскольку оно структурировано и проводит аналитические различия; дионисийский инстинкт, с другой стороны, характеризуется иррациональностью, насилием и хаотическими эмоциями, но также творческим энтузиазмом и изобилием. Ницше указывает, что, начиная с Сократа, аполлонизм доминировал в западной культуре и мышлении, и требует, чтобы мы вновь открыли для себя «темную» сторону искусства — как пример Gesamtkunstwerk Рихарда Вагнера, которого Ницше приветствовал как спасителя, по крайней мере на короткое время.Ницше очень высоко ценит искусство не потому, что оно дает нам доступ к высшему идеальному миру, а потому, что, считая существование абсурдным, он считал, что искусство уникально способно помочь сделать «ужас и ужас существования» терпимыми. 17 Это, однако, могло быть достигнуто только радикально обновленным искусством индивидуального гения, который противостоит вкусу своего времени и смело идет своим путем. Ницше, хотя с философской точки зрения историцист, подверг критике большую часть историцистской культуры.

Ницше оказал влияние на многих архитекторов (и художников) в конце девятнадцатого века и позже, особенно на движение модерн . Анри ван дер Вельде (1863–1957) напрямую ссылается на Ницше как на главный источник вдохновения для своих работ. Он следовал своей резкой критике буржуазной культуры и был вдохновлен видением Ницше обновления европейской культуры через искусство, которое, очень похоже на Gesamtkunstwerk , объединяет форму и содержание, искусство и повседневную жизнь, общественную и частную идентичность.Ван дер Вельде с радостью построил архив Ницше в Веймаре (1902-03) и спроектировал стадион Ницше (1911-1913). В Америке аспекты произведений Ницше вдохновили прозу Луи Салливана (1856-1924), чьи «Автобиография идеи» и 1886 Эссе о вдохновении во многом обязаны немецкому романтизму не меньше, чем поэзии Уолта Уитмена. 18 Особенно показательно, что он говорит о себе в третьем лице: Людовик изображен как героическая фигура, которой суждено преодолеть мелкие преграды на пути к своему искусству. Еще одним архитектором, который постоянно называл себя в третьем лице, был Ле Корбюзье, урожденный Шарль-Эдуар Жаннере: в 1920 году он вместе с художником Амеде Озенфаном основал журнал L’Esprit Nouveau и принял его псевдоним. Мышление Ле Корбюзье сложно, под влиянием его объемного чтения, но мы знаем, что в впечатлительном возрасте двадцати двух лет он впервые посетил Париж и проглотил Жизнь Христа Ренана и Ницше Так говорил Заратустра .По словам Уильяма Кертиса, «это было время беспорядков, когда он колебался между уверенностью в своей олимпийской роли и глубокими сомнениями в себе». [Кертис, 1986, с. 29]. его обстоятельства для достижения сверхчеловеческого.

Новый историзм — Литературная и критическая теория

Благодаря своему успеху не было недостатка в учебниках и антологиях по новому историзму, но ему часто приходилось делить место с британским культурным материализмом, школой, которая, хотя и родственная, имеет совершенно особый теоретико-методологический генезис. Следствием такого двойного обращения стало несколько карикатурное представление обоих подходов по оси подрывной деятельности и сдерживания, причем последний представляет новый историзм. Хотя в этом кратком отчете есть доля правды, любое продолжительное участие в новых историцистских исследованиях выявит его ограничения. Поэтому читатели должны знать, что, хотя отчеты, противопоставляющие новый историзм культурному материализму, — например, Доллимор 1990, Уилсон 1992 и Бранниган 1998 — могут прояснить ситуацию, они также могут чрезмерно упрощать в терминах этого противопоставления.Имейте в виду также, что, поскольку новый историзм был противоречивым явлением в этой области, отчеты редко бывают полностью нейтральными. Mullaney 1996, например, был написан новым историцистом, а Parvini 2012 был написан автором, который резко критиковал этот подход.

  • Бранниган, Джон. Новый историзм и культурный материализм . Переходы. Нью-Йорк и Лондон: Palgrave Macmillan, 1998.

    . DOI: 10.1007/978-1-349-26622-7

    Введение в новый историзм и культурный материализм, предназначенное для широкого круга читателей и студентов, которое во многом помогает прояснить различия между этими двумя школами.Однако при этом он, возможно, виновен в чрезмерном упрощении, особенно в отношении новых историцистов, которые, согласно Браннигану, никогда не продвигаются дальше жесткой версии тезиса о вмещении.

  • Доллимор, Джонатан. «Критические события: культурный материализм, феминизм и гендерная критика, а также новый историзм». В Шекспир: Библиографический справочник . Новое изд. Под редакцией Стэнли Уэллса, 405–428. Oxford: Clarendon, 1990.

    Культурно-материалистический подход к «критическим событиям» за десятилетие 1980-х годов, в котором подробно рассматриваются различия между новым историзмом и культурным материализмом.Полезный документ своего времени, но имейте в виду, что новых историцистов слишком близко отождествляют с изложенным в нем тезисом о сдерживании, который стал более мягким и нюансированным в более поздних работах нового историзма.

  • Гамильтон, Пол. Историзм . Новая критическая идиома. Нью-Йорк: Рутледж, 1996.

    . DOI: 10.4324/9780203426289

    Путеводитель по более широкой традиции историзма от Древней Греции до конца 20 века. В главах, посвященных Мишелю Фуко и новому историзму, оба предмета рассматриваются через эту более широкую линзу, хотя некоторые нюансы (например, различия между новым историзмом и культурным материализмом) при этом теряются.См. особенно стр. 115–150.

  • Харрис, Джонатан Гил. «Новый историзм и культурный материализм: Мишель Фуко, Стивен Гринблатт, Алан Синфилд». В Шекспир и теория литературы . Джонатан Гил Харрис, 175–192. Оксфордские темы Шекспира. Oxford: Oxford University Press, 2010.

    Состоит из трех частей: первая посвящена Фуко, вторая посвящена «Невидимым пулям» Гринблата (см. Greenblatt 1988, цитируется в разделе «Очерки») и третья посвящена культурному материалисту Синфилду.Краткий, хотя и поверхностный обзор. Его акцент на практике, а не на теории, делает его слишком конкретным, чтобы служить единственной отправной точкой, но полезным вводным материалом, если рассматривать его вместе с другими отчетами.

  • Муллани, Стивен. «После нового историзма». В Альтернативный Шекспир . Том. 2. Под редакцией Теренса Хоукса, 17–37. Новые Акценты. New York and London: Routledge, 1996.

    По собственному признанию, это «пристрастный отчет» (стр. 21) о новой историцистской практике, сделанный одним из ее передовых практиков.Утверждает, что взгляды нового историзма искажаются из-за чрезмерного упрощения. Напоминает о размахе теоретических и методологических новшеств нового историзма, которые недоброжелатели «иногда не признают» (с. 28).

  • Парвини, Нима. Шекспир и современная теория: новый историзм и культурный материализм . Нью-Йорк и Лондон: Bloomsbury, 2012.

    . DOI: 10.5040/9781472555113

    Более полный охват, чем другие доступные руководства, возможно, из-за его более поздней публикации. Включает хронологию критических событий, «Кто есть кто» в новом историзме и культурном материализме, а также глоссарий теоретических терминов. Включает разделы о Клиффорде Гирце и Мишеле Фуко и предлагает четкие различия между ранней новой историцистской работой и «культурной поэтикой».

  • Робсон, Марк. Стивен Гринблатт . Рутледж Критические мыслители. New York and London: Routledge, 2007.

    Несмотря на то, что эта книга сосредоточена на Гринблатте, она эффективно служит введением в новый историзм и его концепции.Ясно написанный, он содержит некоторый острый анализ и исчерпывающий список литературы для дальнейшего изучения.

  • Уилсон, Ричард. «Введение: историзация нового историзма». В Новый историзм и драма Возрождения . Под редакцией Ричарда Уилсона и Ричарда Даттона, 1–18. Критические читатели Longman. Нью-Йорк и Лондон: Longman, 1992.

    Прибыль от очень хорошей теоретической информации. Утверждает, что новый историзм лучше всего понять, по иронии судьбы, если его историзировать в контексте Америки Рональда Рейгана и последних лет холодной войны. Отличная отправная точка для понимания нового историзма и его проблем. Завершает произведение раздел, противопоставляющий культурный материализм новому историзму.

  • Фуко и новый историзм | История американской литературы

    Получить помощь с доступом

    Институциональный доступ

    Доступ к контенту с ограниченным доступом в Oxford Academic часто предоставляется посредством институциональных подписок и покупок. Если вы являетесь членом учреждения с активной учетной записью, вы можете получить доступ к контенту следующими способами:

    Доступ на основе IP

    Как правило, доступ предоставляется через институциональную сеть к диапазону IP-адресов.Эта аутентификация происходит автоматически, и невозможно выйти из учетной записи с проверкой подлинности IP.

    Войдите через свое учреждение

    Выберите этот вариант, чтобы получить удаленный доступ за пределами вашего учреждения.

    Технология Shibboleth/Open Athens используется для обеспечения единого входа между веб-сайтом вашего учебного заведения и Oxford Academic.

    1. Щелкните Войти через свое учреждение.
    2. Выберите свое учреждение из предоставленного списка, после чего вы перейдете на веб-сайт вашего учреждения для входа в систему.
    3. При посещении сайта учреждения используйте учетные данные, предоставленные вашим учреждением. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
    4. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

    Если вашего учреждения нет в списке или вы не можете войти на веб-сайт своего учреждения, обратитесь к своему библиотекарю или администратору.

    Войти с помощью читательского билета

    Введите номер своего читательского билета, чтобы войти в систему. Если вы не можете войти в систему, обратитесь к своему библиотекарю.

    Члены общества

    Многие общества предлагают своим членам доступ к своим журналам с помощью единого входа между веб-сайтом общества и Oxford Academic. Из журнала Oxford Academic:

    1. Щелкните Войти через сайт сообщества.
    2. При посещении сайта общества используйте учетные данные, предоставленные этим обществом. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
    3. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

    Если у вас нет учетной записи сообщества или вы забыли свое имя пользователя или пароль, обратитесь в свое общество.

    Некоторые общества используют личные аккаунты Oxford Academic для своих членов.

    Личный кабинет

    Личную учетную запись можно использовать для получения оповещений по электронной почте, сохранения результатов поиска, покупки контента и активации подписок.

    Некоторые общества используют личные учетные записи Oxford Academic для предоставления доступа своим членам.

    Институциональная администрация

    Для библиотекарей и администраторов ваша личная учетная запись также предоставляет доступ к управлению институциональной учетной записью.Здесь вы найдете параметры для просмотра и активации подписок, управления институциональными настройками и параметрами доступа, доступа к статистике использования и т. д.

    Просмотр ваших зарегистрированных учетных записей

    Вы можете одновременно войти в свою личную учетную запись и учетную запись своего учреждения. Щелкните значок учетной записи в левом верхнем углу, чтобы просмотреть учетные записи, в которые вы вошли, и получить доступ к функциям управления учетной записью.

    Выполнен вход, но нет доступа к содержимому

    Oxford Academic предлагает широкий ассортимент продукции. Подписка учреждения может не распространяться на контент, к которому вы пытаетесь получить доступ. Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому контенту, обратитесь к своему библиотекарю.

    новых историзмов

    новый историзм

    Монтроуз, Луи. «Новые историзмы» Перекраивая границы: Трансформация английской и американской литературоведения . ред. Стивен Гринблатт и Джайлз Ганн. Нью-Йорк: Ассоциация современного языка, 1992. 392–417.(у Флореса примечания)


    392 «Написание и чтение текстов». . . теперь трактуются как исторически обусловленные и определяющие способы культурной работы»
    ». . . индивидуальные субъектности и коллективные структуры взаимно сформированы»
    393 дискурсы постструктурализма разделяют «проблематизацию тех процессы, посредством которых смысл и ценность производятся и обосновываются; переход от существенное или имманентное исторической, контекстуальной и конъюнктурной модели значения; общее подозрение в отношении закрытых систем, тотальностей и универсалии»
    395 «Формирующаяся общественно-политико-историческая направленность в литературоведении характеризуется антирефлексионистским взглядом на культурную работу, смещение акцента с эстетического анализа словесных артефактов на идеологический анализом дискурсивных практик и пониманием значения как ситуативного и временно построен.
    «С одной стороны, социальное понимается как дискурсивно конструируемое; а с другой стороны, использование языка понимается как обязательно диалогическое, т. быть социально и материально детерминированным. . .[как утверждает Джеймсон] «история недоступен для нас, кроме как в текстовой форме»
    396 Деррида утверждает, что деконструктивные практики «также и в первую очередь все политические и институциональные практики», особенно [в слова] «конкретная идеологическая сила тех дискурсов, которые стремятся работы дискурса к простому отражению онтологически предшествующего, существенного или эмпирической реальности»
    398 «новейшая историческая критика могла бы претендовать на новизну, отвергая неисследованные различия между «литературой» и «историей», между «текст» и «контекст», в сопротивлении тенденции постулировать и привилегия независимого человека — будь то автор или работа — быть на социальном или литературном фоне»
    400 «Другими словами, критика метода анализа Гирца концентрируется на о способах, которыми культурная поэтика подавляет или включает в себя культурную политику»
    случайность или детерминизм, подчеркивая структурные отношения за счет последовательных процессов (401)
    401 «Некоторые примеры новоисторицистской работы подразумевают, что культура — это общая система знаков, выразительных сплоченных и закрытых. . . идеология. . . . [включая] методологическое допущение тропологического, а не причинно-следственные связи между объектами изучения нового историзма. . . и очевидный несовместимость культурной парадигмы с динамикой идеологического сопротивления, конфликт и изменение». (401-02)
    402 дебаты о сдерживании и подрывной деятельности подытожены
    403, но акцент на сдерживании имеет тенденцию неправильно истолковывать Гринблатта и особ. Фуко утверждение многочисленных мест силы и сопротивления, часто местного сопротивления
    404 Монтроуз: «моя собственная позиция заключалась в том, что закрытый и статичное, монолитное и однородное понятие идеологии должно быть заменено тот, который неоднороден и нестабилен, проницаем и процессуален» ([аналогично к признанию Рэймондом Уильямсом динамических отношений между остатком и эмерджентные, оппозиционные и альтернативные ценности])
    405 M.цитирует акцент Доллимор на контексте артикуляции и эффектах социального процесса как необходимого для определения того, является ли что-то подрывным в своем приеме
    408 при рассмотрении NH как оспариваемого термина/практики М. упоминает продуктивную работу тех, кто обладает «постструктуралистской чувствительностью как к нестабильности и инструментальность репрезентации».
    409 «Население дискурсивных пространств, которые в настоящее время пересекает термин историзм являются одними из самых сложных, постоянных и тревожных проблем которым профессора литературы пытаются противодействовать или уклоняться от них, в том числе конфликт между эссенциалистскими и исторически конкретными взглядами на категория литературы и ее отношения с другими дискурсами; возможное отношения между культурными практиками и социальными, политическими и экономическими институтами и процессы; последствия постструктуралистских теорий текстуальности для исторической или материалистической критики; средства, с помощью которых производятся идеологии, поддерживается и оспаривается; операции, которые создают, поддерживают, дестабилизируют, и изменить субъективность посредством меняющихся конъюнктур множества субъектов позиции.
    410 «Постструктуралистская ориентация на историю сейчас возникающее в литературоведении, я характеризую хиастически, как взаимную заботу с историчностью текстов и текстуальностью историй» (см. уточнение этого заявления)
    411 М. по идеологии формы и формы идеологии для решения «взаимно конститутивное и преобразующее отношение между дискурсивным и материальным домены» — короче говоря, фигурация материально конституирует общество и история (412)
    412 проблема истории против структуралистского/постструктуралистского формализма (объективистского детерминизм/субъективистская свободная игра) «Субъект, как грамматический, так и политический термин вошёл в широкое употребление не просто как модный синоним личности, а именно как средство подчеркнуть, что личности и само понятие индивида исторически конституируется в языке и общества» (412-13)
    413 «Я считаю, что мы должны сопротивляться редукционистской тенденции формулировать наши концептуальные термины в бинарных оппозициях; скорее, мы должны истолковать они объединены во взаимно конститутивном, рекурсивном и преобразующем процессе.
    414 «процессы субъективации и структурирования являются взаимозависимыми и неизбежно историческими. . . . коллективные структуры может способствовать, а также ограничивать индивидуальное агентство. . . . мой призыв к термин «субъект» предполагает двусмысленный процесс субъективации: на с одной стороны, формирует индивидов как локусы сознания и инициаторов действия, наделяя их субъективностью и способностью действовать; а с другой стороны, он позиционирует, мотивирует и ограничивает их внутри — он подчиняет их социальным сетям и культурным кодам, силам необходимости и непредвиденных обстоятельств, которые в конечном счете превосходят их понимание и контроль» (414-15)
    415 «В любой ситуации значения теоретическая неопределенность означающий процесс ограничен исторической спецификой дискурсивного практики, ограничениями и ресурсами формирования чтения в пределах которой имеет место это значение.»
    416 важности артикулирования гуманитарных наук как места «интеллектуального и общественно значимая работа в историческом настоящем»

    Новый историзм (Флорес)
    Вот некоторые ключевые положения новой историцистской теории и практики. Х. Арам Визер (qtd. в CTP 115) и Стивен Линн (Texts and Contexts 131):
    1. что каждое выразительное действие встроено в сеть материальных практик;
    2. что каждый акт разоблачения, критики и оппозиции использует инструменты, которые он осуждает и рискует стать жертвой практики, которую он разоблачает;
    3.что литературные и нелитературные тексты циркулируют нераздельно;
    4. что никакой дискурс, воображаемый или архивный, не дает доступа к неизменным истинам ни выражает неизменную человеческую природу;
    5. что критический метод и язык адекватны описанию культуры при капитализме. участвовать в экономике, которую они описывают;
    6. что история познаваема только в том смысле, что познаваемы все тексты — что интерпретацией, аргументом, предположением;
    7. литература не просто зеркало исторической действительности; история на самом деле не является зеркалом исторической реальности.Литература формируется историей, и даже формирует историю; она тоже искажена историей и даже прерывиста с историей.
    8. Историки и критики должны рассматривать «факты» истории субъективно; на самом деле «факты» следует рассматривать как их творение.
    Такие предпосылки приглашают вас исследовать, как конкретный литературный текст представляет конкретная культурная (социальная, политическая, экономическая, классовая, религиозная, гендерно-идеологическая) точка зрения, которая может быть свойственна его историческому контексту.В своем эссе «Культура. Стивен Гринблатт предлагает нам задать следующие вопросы:
    a. Какие виды поведения, какие модели практики, по-видимому, навязывает эта работа?
    б. Почему читатели в определенное время и в определенном месте могут найти эту работу привлекательной?
    с. Существуют ли различия между моими ценностями и ценностями, заложенными в работе? Я читаю?
    д. От каких социальных представлений зависит работа?
    е. Чья свобода мысли или движения может быть ограничена неявно или явно по этой работе?
    ф.Каковы более крупные социальные структуры, с которыми связаны эти конкретные действия? похвала или порицание могут быть связаны?

    Наконец, в своем анализе вы могли бы опираться на Гринблатта (или реагировать на него): объяснять, различать и иллюстрировать понятия «мобильность», «ограничение» и «обмен [обращение]» по отношению к конкретное стихотворение.

    Эссе Луи Монтроуза «Новые историзмы» слишком сложно, чтобы резюмировать здесь, но среди его забот — характеристика нового историзма как «академический сайт идеологической борьбы между сдерживанием и подрывной деятельностью.Эту борьбу можно свести к следующему сценарию. Критики, подчеркивающие возможности для эффективной деятельности индивидуальных или коллективных субъектов против форм господства, исключения и ассимиляции энергично оспаривали критики, подчеркивающие способность государства раннего Нового времени как олицетворения в монархе, чтобы содержать явно подрывные жесты или даже производить их именно для того, чтобы сдерживать их» («Перерисовывая границы 402»). Монтроуз хочет выйти за пределы бинарной оппозиции сдерживания/подрывной деятельности понять, как эти концепции взаимосвязаны, и предположить, что хотя наша субъективность/идентичность, созданная дискурсом и материальными силами и отношениями, мы можем также обнаружить грани индивидуальной деятельности и способности к сопротивлению: «Таким образом, мое обращение к термину субъект имеет целью предложить двусмысленное процесс субъективации: с одной стороны, он формирует индивидов как локусы.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.

    2015-2019 © Игровая комната «Волшебный лес», Челябинск
    тел.:+7 351 724-05-51, +7 351 777-22-55 игровая комната челябинск, праздник детям челябинск