Почему убить пересмешника так называется: «Убить пересмешника…» Харпер Ли: рецензии и отзывы на книгу | ISBN 978-5-17-083520-1

Содержание

Убить пересмешника (1962) — отзывы и рецензии — Кинопоиск

сортировать:
по рейтингу
по дате
по имени пользователя

показывать: 10255075

1—10 из 69

Человеку, который вознамерился впервые посмотреть этот фильм, должно быть, представляется, что он станет свидетелем некой психологической судебной драмы с выступлениями в суде, хитросплетениями интриг, расследованиями и прочими детективными штучками, наподобие «Жизни Дэвида Гейла». И это действительно присутствует, но отнюдь не является главным в этой картине, точно так же как при всей своей яркости и апофеозности суд над Митей Карамазовым не является главной темой повествования романа Достоевского.

Несмотря на то что в синопсисе прямо и откровенно говорится об этом, всё-таки никак не ожидаешь, что центральным нервом фильма станет тема детства и взросления.

В фильме как будто параллельно развивается два сюжета: в одном — принципиальный адвокат борется за справедливость с общественными предрассудками; а в другом — его дети учатся быть людьми в сложном и не всегда справедливом мире взрослых. Мир детства и мир зрелости как бы существуют совместно, пересекаясь в ключевых эмоциональных точках, и оба этих мира заслуживают того, чтобы быть рассмотренными в отдельности.

Прежде всего, необходимо сказать, что это, воистину, БОЛЬШОЕ каноническое кино, оказавшее заметное влияние на мировой кинематограф, которое продолжается и по сей день. Взять хотя бы картину Стивена Спилберга

«Шпионский мост», снятую будто бы по лекалам шедевра Маллигана. То же самое можно сказать о длинном ряде других картин. Во многом, такое заметное влияние стало возможным благодаря совершеннейшей игре актёров — этот фильм как раз про это. Не то, что бы нынешние актёры в чём-то уступали своим коллегам из 1960-х. Таких актёров просто нынче нет. Сегодняшний кинематограф пошёл по пути максимального реализма, сконцентрировавшись на достижении того, что ныне модно называть «жизой». Действительно, иногда бывает очень трудно заметить разницу между игрой и реальной жизнью — актёрам реально веришь… но не всегда потому, что они хорошо играют, а просто потому, что сюжет и событийность фильма кажутся очень близкими и реалистичными. Ты сопереживаешь «жизе», но не актёру. Классический же кинематограф всё же был не таков. Кино той эпохи, конечно, передавало суть своего времени и делало это реалистично, естественно, органично, но при этом всегда было место для чуточки театральности, чуточки преувеличения, чуточки волшебства. Есть один очень понятный критерий качественного кино:
когда ты радуешься, что было такое время, когда снимали именно так и никак иначе.

В этом фильме всё доведено практически до совершенства. Каждый образ фундаментален и выверен даже в самых тонких деталях. С самых первых кадров становится понятно, что герой Грегори Пека — это человек высоких моральных принципов, не привыкший бросать начатое и являющийся настоящим отцом для своих детей, которого хочется любить и уважать. При этом фигура матери намеренно отсутствует — слишком зрела, фундаментальна и самодостаточна фигура Аттикуса, чтобы чем-либо её дополнять. В этой личности нет абсолютно никакого двойного дна — всё чётко и определённо в самом хорошем смысле этих слов. Аттикус Финч — образец того, каким должен быть отец. В этом отношении, образ совершенный.

Но гораздо больше радует и удивляет то, что и персонажи детей были представлены не менее ярко, профессионально и убедительно (и где только находят таких киновундеркиндов?!). Больше всех понравилась девочка — Скаут — от лица которой и идёт повествование. С первых же минут посетило и более уже не покидало такое же впечатление, которое производит Анна Торрент в фильмах «Дух улья» и «Выкорми ворона». Вообще, весь фильм очень напоминает симбиоз «Шпионского моста» с «Духом улья». Проникновение в мир детства здесь максимально, вполне сравнимое с картиной Виктора Эрисе. Даже сюжетно они немного похожи — здесь тоже происходит встреча с местным «монстром-Франкенштейном», который в итоге оказывается совсем не таким, каким кажется… Вообще, всё, что касается эпизодов с детьми, брызжет какой-то неописуемой магией и богатством киноязыка автора.

Что же до темы расовых предрассудков, составляющей ядро сюжетной линии о злоключениях Аттикуса Финча, то, несмотря на то что события фильма развиваются в 1930-х, сама картина снята в 1962 году, когда политика расовой сегрегации всё ещё применялась, а до знакового закона Линдона Джонсона оставалась добрая пара лет. Иначе говоря, фильм оказался как нельзя более актуальным и злободневным, да и сегодня ничуть не выглядит устаревшим.

Расовая тема традиционна и почти религиозна для Америки. Многое объясняется сценой расстрела бешеной собаки, с которой не ведут переговоров и не пытаются как-либо её реабилитировать — её просто пристреливают, лишают бытия. Трудно было выбрать более подходящий штат для событий фильма, чем Алабама — эту цитадель непоколебимого консерватизма и воинствующей нетерпимости. Вообще, штаты США представляются чем-то вроде отдельных частей некой глобальной личности, в которой сходятся все нити национальной американской идентичности: есть штаты максимально либеральные, свободные, даже развращённые; некоторое сугубо религиозны и нарочито чопорны; иные озабочены лишь проблемой денег и приумножения материальных благ; другим важна гармония с природой и с самими собой — все они словно части единого организма, каждая выполняющая свою функцию. Алабама представляется чем-то наподобие сжатого кулака, который не разожмётся вовеки веков, будучи готовым сокрушить всё, что хоть в малейшей степени не соответствует его представлениям о бытии. Пещерное невежество и тупая жестокость — вот ключевые характеристики этого провинциального образа. И аккурат в сердцевине этой грубейшей структуры возникает необычайно человечная, интеллигентная и не менее убеждённая в своих решениях фигура Аттикуса Финча, готового отстаивать истину теми средствами, которыми он располагает.

Аттикус безукоризненно честен. И всё, что он делает — он делает, прежде всего, во благо своих детей, которые на благородном примере отца постигают самые сложные и психологически тонкие аспекты мира взрослых, состоящего преимущественно из полутонов. Это постижение и является центральной темой всей картины, её ключевым смыслом. Весь фильм, а в особенности те сцены, в которых участвуют дети, смотрится чрезвычайно живо и проникновенно, заставляя внимать происходящему с открытым ртом, не замечая времени. Каждая шалость, каждое мимолётное открытие имеет огромный вес и представляется чрезвычайно важным. Каждому персонажу в этом фильму хочется сопереживать. Но это пришлось бы делать, даже если бы и не хотелось — специфика классического кинематографа такова, что при таком уровне актёрской игры, не сопереживать просто невозможно.

Бесспорно, прекрасный, честный и очень точный фильм об Америке, представленный глазами ребёнка эпохи 1930-х; весь быт и нравы того времени как на ладони; однозначный гуманистический моральный посыл; удивительная живость кадра; безупречная игра актёров, включая детей, которые зачастую оказываются умнее взрослых; трудность моральных решений и восприятие оных в период взросления; наконец, бьющий в самую точку архетипический образ отца, безукоризненно воплощённый Грегори Пеком — всё это делает картину

«Убить пересмешника» просто обязательной для просмотра.

прямая ссылка

25 ноября 2021 | 23:42

Экранизация литературных произведений — привлекательное, но очень опасное дело. У зрителя всегда есть шанс разочароваться в образах, которые не соответствуют собственным фантазиям о прочитанном.

Я смотрела фильм сразу после прочтения истории Харпер Ли, поэтому моё восприятие было крайне обострено и настроено критически. И в результате я была приятно удивлена.

Фильм практически полностью соответствует повествованию в книге. Однако некоторая недосказанность лишь обострит желание прочитать книгу (если фильм вы смотрите раньше) — и это большой плюс.

Игра актёров 60-х явственно отличается от современной игры в лучшую сторону — она не вызывает отторжения, чувства неестественности, а наоборот располагает к полному погружению в атмосферу кино.

На фоне судебного разбирательства затрагиваются значительно более глубокие вопросы нежели расизм: возможно ли противостоять правилам общества, как жизнь по светскому закону, по религиозному закону или же по совести. В итоге я, незнакомая с темой расизма в реальности, нашла для себя богатую пищу для размышлений!

9 из 10

прямая ссылка

23 августа 2020 | 00:53

Постановка фильма очень смахивает на спектакль. Очень затянуто. Много вопросов и несоответствий. Образ Аттикуса в исполнении Грегори Пека на протяжении всей картины представлен этаким бесхребетным и совершенно безэмоциональным. Непонятно, почему адвокат ещё и должен быть в качестве конвоира заключенного? Да и какой из него телохранитель — сидел с газеткой в руке. И очень неубедительно показан момент, когда разъяренная толпа жителей приехала на расправу с ‘преступником’: после нелепого диалога девочки с одним из толпы (знакомым мужчиной, который отдавал им долги за какие-то услуги) все виновато опустили гривы и разошлись. С чего бы это?

Выступление Финча на суде не цепляет. ‘Жертва’ вообще ведет себя, как будто у нее не все дома или бешенство матки, или то и другое вместе.

Много неразберихи. События начинаются, судя по диалогам в начале лета. Тогда же было уже известно про заключенного. Почему тогда на суде заключенного просят рассказать о событиях, которые произошли 31 августа?

Якобы страшный сосед тоже представлен в виде какого-то зомби без эмоций. Абсолютно не верится в его добрые намерения. И почему отец, будучи дома, не увидел, кто принес раненного мальчика? И, почему-то сразу показывают, что рука у него загипсована. При этом он без сознания. Придет ли он в себя?

В общем фильм — полный бред. Слишком наивно м скучно. Откуда столько положительных отзывов?

Не рекомендую к просмотру. 2 часа зря потраченного времени.

прямая ссылка

19 июня 2020 | 14:19

К сожалению, не читал литературный первоисточник, только слышал о нем как о выдающемся образчике американской литературы; но ничего более не знал. Нагруженный этой информацией, начал смотреть фильм.

Повестование начинается как раскрытая страница книги, без предисловия, хотя и с небольшими закадровыми комментариями девочки — главной героини… хотя главная ли она? Она скорее зритель и ученик, сопереживающий и усваивающий простые, иногда добрые, иногда жестокие истины.

А главный герой здесь — отец девочки; из тех людей, про которых говорят, что они стоят десятерых. Хотя, я бы сказал, такие люди стоят многих тысяч людей. Настоящий благородный рыцарь, при том не слащавый от собственной правильности.

Вокруг него, его семьи и ближайшего окружения, проживающих в провинциальном городке, и разворачивается история. Обычная и жизненная, немного идеализированная, но насыщенная деталями, характерами, переживаниями, пропитанная атмосферой жаркого лета, пронизанная солнечными лучами. Детские приключения и любопытство, желание все знать и всюду сунуть свой нос сочетаются с историей неправедно обвиненного, и с историей затворника, и с историей отца который наперекор обществу старается быть честным — в первую очередь перед самим собой и своими детьми. А еще история — о самой истории, истории Америки, о том, как она — стараниями таких людей как отец девочки — избавлялась от дикарских пережитков и обретала цивилизованное лицо.

И фильм показывает эту историю просто роскошно — иного слова не подобрать. Съемка, характеры, музыка, диалоги, реакции, темп повествования, детали, окружение — все создает ощущение роскошной истории, которая захватывает тебя всего. Как будто фильм — это машина времени и реальности, переносящая зрителя туда, где живут такие истории.

10 из 10

прямая ссылка

06 марта 2020 | 21:30

Annabv

Прекрасный фильм в духе ‘Вина из одуванчиков’, только истории там основных всего две, но какие!

Я обожаю Рея Бредбери с его умением погрузить читателя в то жаркое лето, в ту детскую жизнь, настоящий особый мир, которого, думается мне, у сегодняшних московских ребятишек и нет, только у живущих в небольших городках или деревнях… Это сладкое ощущение лета, стрекотание сверчков ночью, шелест деревьев. И не зря есть даже сборники, совмещающие Харпера Ли ‘Убить пересмешника’, Рэя Бредбери ‘Вино из одуванчиков’ и Джерома Селинджера ‘Над пропастью во ржи’ — они все о сложном мире детства, о добре и зле простыми словами.

Все это отлично перенес режиссёр и в этот фильм, тут отлично изображена особая, своя, детская жизнь, со своими страшилками, со своими злодеями и героями.

Люблю, когда просмотр фильма дает тебе полезные для жизни выводы, мысли, которые ты гоняешь в голове пару дней после его просмотра. И ‘Убить Пересмешника’ — именно такой. Он о том, как мы порой, поддаваясь общественному мнению, можем ошибаться в людях, как можем сильно осуждать самых невиновных и бояться беззащитных людей. Как мы можем ошибаться, спеша осудить. Как не даем возможности человеку быть невиновным. Ведь порой стоит только разобраться, посмотреть на факты, послушать ‘жертв’, которые в итоге могут оказаться сами злодеями, а также послушать тех самых псевдо-злодеев и понять, что они никакие не злодеи.

Наверное, тоже здорово, когда фильм попадает в точку, когда ты смотришь его в тот момент своей жизни, когда переживаешь что-то подобное, когда он задевает струны твоей души. Если вам приходилось сталкиваться с несправедливостью, с человеческой жестокостью — то вам подойдет этот фильм.

Я плакала вчера при просмотре этого фильма дважды. Не дай Боже осудить невинного и помоги верить в лучшее в людях! А настоящих злодеев сторониться.

И да, еще одна мысль, которую транслировала маленькая героиня Скаут в этом фильме своим поведением в нескольких случаях: порой детская наивная доброта к людям, искреннее расположение может даже руку злодея отвести от тебя и не дать злу совершиться. А мы, взрослые закоренелые люди, порой видим это глупым и бесполезным. Однако при выборе, каким быть: заскорузлым в своей озлобленности к миру или же добрым и выглядящим для кого-то глупым — наверное, стоит выбрать второе.

9 из 10

прямая ссылка

19 февраля 2020 | 10:26

fotina333

Как оказалось, фильм этот я уже смотрела и даже не вспомнила. ..

Вчера ночью дочитывала книгу и не могла никак оторваться, пока не закончила. Оглянулась, а уже светает и 5 утра: ) Сразу зашла в гугл посмотреть, нет ли экранизации (в душе я была уверена, что она точно есть).

Еще бы.. в книге затронуты такие важные и серьезные темы как: расизм, закон и законность, восприятие женщин в то время, добро и зло в общем, простая человечность. Описаны различные типы психологической личности на примере жителей города Мейкомб; показано, как можно просто и честного воспитывать своих детей.

Все это вплетено, я бы даже сказала, толстой нитью в такой простой на первый взгляд детский детективный роман о попытках вытащить Страшилу Рэдли на белый свет. Аттикус, в роли учителя, все объясняет своим детям: младшей дочери Джин-Луизе Финч и ее брату Джиму. Ну а Луиза, совсем еще маленькая наивная девочка, но при этом очень умная и понятливая, повествует нам сей рассказ.

О фильме.

Я им вполне довольна. Актеры подобраны безупречно и сыграли они тоже отлично. Персонажи у меня в голове именно так и выглядели и вели себя. Сложно было представить сам город, улицу, дома и расстояния, ведь мы живем совсем в другом мире сейчас. А фильм помог перенестись в тут эпоху и очутиться в том месте, среди героев.

Оказалось, что я фильм смотрела ранее и поставила отметку 9, но я вообще не помню когда и при каких обстоятельствах его смотрела. Поэтому Настоятельно рекомендую перед просмотром прочитать все таки книгу, там не много страниц.

Отметку я изменила с 9 на 8, потому что в фильме все-таки не уместились многие важные моменты. И многие ключевые фразы также были упущены или заменены почему-то на неправильные.

Думаю, стоило сделать бОльший акцент на расизме. На мой взгляд, именно он является главной идеей романа. В книге Харпер Ли приравнивает отношение американцев того времени к неграм (на примере мекобцев) к преследованию евреев Гитлером, которое началось параллельно.

И смысл названия ‘Убить пересмешника’ связан не со Страшилой Рэдли, как показано в фильме, а именно с убийством негра Тома Робинсона, в которого попало 17 пуль (!), его вовсе не хотели просто ранить… Мистер Андервуд, издатель местной газеты ‘Мейкомб трибюн’ помимо обычного некролога написал еще и короткое, но понятное даже ребенку, предисловие: ‘убивать калек — грех, все равно стоят ли они, сидят или бегут. Он сравнивал смерть Тома с бессмысленным убийством певчих птиц, которых истребляют охотники и дети’.

Об этом стоило было упомянуть в фильме — в этом же весь смысл…

О Страшиле Рэдли так же стоило рассказать немного больше, ведь он такой же главный герой. Почему именно религиозный отец запер дома обычного мальчишку и никуда не выпускал? И это было еще до истории с ножом, которая, может быть, и вовсе выдумка. Все об этом говорят, но это отнюдь не обязано быть правдой, ведь сплетницы в Мейкобе еще те.

Бедный мальчишка, который всю жизнь провел взаперти, которого большинство соседей боялось и презирало одновременно, на деле сам боялся людей и не знал как себя с ними вести. При этом в душе он остался невинным робким ребенком и вытащить его на люди, придать огласке его геройские заслуги никак нельзя было. Ведь он, скорее всего, покончил бы с собой, не выдержав нахлынувшей публичности. Именно это шериф Гек Тейт и пытался донести Аттикусу, а юная Джин-Луиза Финч простыми словами объяснила отцу, что это будет как ‘убить пересмешника’.

прямая ссылка

27 января 2020 | 22:23

Akatos

Правильный папа

Некий провинциальный городок Алабамы Мейкомб образца 1932 года. Медленный темп жизни простых людей, усугубленный разгаром Великой депрессии, а также массой предрассудков американского юга. Здесь, в семье местного адвоката-вдовца Аттикуса Финча подрастает двое детей – 10-летний парнишка Джем, а также бойкая 6-летняя девчушка Джин, которую все называют Глазастик. Летом к этой компашке присоединяется чуть робкий парнишка Дилл, и ребята время от времени расследуют тайну замкнутого соседа Страшилы. А глава семейства Аттикус тем временем берется за заведомо проигрышное дело – негра Тома Робинсона обвиняют в изнасиловании дочери агрессивного фермера Боба. И хотя с юридической точки зрения всем очевидно, что негр совершенно невиновен и дело разваливается, у суда присяжных, состоящего только из белых, имеются свои расовые понятия…

В 1960 году в Штатах вышел практически автобиографичный роман Харпера Ли «Убить пересмешника», ставший сразу же мировым литературным бестселлером. Интересно, что для писательницы эта книга так и осталась единственной в ее жизни, а вот дело за экранизацией не заржавело, и спустя два года в прокат вышел одноименный фильм тогда еще особо неизвестного режиссера Роберта Маллигана. Фильм как и книга также стал своеобразным бестселлером, по-прежнему входящим в разнообразные топы лучших картин ХХ века. И хотя лично я не стал бы сильно переоценивать художественные изыски этой постановки, все же отмечу, что кино вышло достаточно интересным.

В первую очередь этот фильм стал особо актуальным для начала 60-х, когда борьба с расовой сегрегацией в Штатах была в самом разгаре. Однако если бы постановка зацикливалась только на судебной несправедливости по отношению к негру-подозреваемому, то этот фильм точно бы не пережил 60-е. Расовый вопрос – это только одна, не самая последняя, часть проблематики картины. Но все же это фильм больше о правильном взрослении, об истинных ориентирах в жизни, о справедливости и настоящих людях. При этом нельзя сказать, что сама история особо увлекательна или динамична. Кино подкупает больше эмоциональной составляющей. С одной стороны мы видим мир правильного взрослого человека – адвоката Аттикуса (Грегори Пек), который живет не по традициям, а по совести. И именно этим он переигрывает толпу с ее животными инстинктами, и добивается уважения окружающих людей. Но в первую очередь Аттикус – это потрясающий авторитет для своих детей. Кстати, сказать, что Грегори Пек именно этой ролью наиграл на «Оскар», пожалуй, нельзя. Чем-то его герой был похож на главу семьи из «Олененка» 1946 года Кларенса Брауна, за которого Пек также был номинирован на «Оскар». Но по совокупности и с пятой попытки киноакадемики таки вручили Грегори статуэтку. Примечательно, что больше за свои роли этот актер не будет выдвигаться киноакадемиками на «Оскар».

А вот что режиссеру удалось особо успешно сделать – так это подобрать детей-актеров. Абсолютно все детские персонажи были интересны и очень колоритны. Это и касалось Джона Меджна, сыгравшего чуть заторможенного Дилла, и Филлипа Элфорда, который очень качественно отыграл старшего сына семейства Финчей. Но особо ярко сыграть удалось десятилетней актрисе Мэри Бэдам, которой досталась роль любознательной девочки-драчуньи с прозвищем Глазастик. Внешне Мэри была здорово похожа на нашу Алису Селезневу/Наталью Мурашкевич из «Гостьи из будущего» — такая же красивенькая девочка с черными волосами уложенными каре в которую, подозреваю, влюбились в 1962 году миллионы мальчишек. И судьбы у двух актрис вышли схожими – Мэри Бэдам, как и Мурашкевич так и не продолжила во взрослой жизни карьеру в кино. А вот совершенно заслуженную номинацию на «Оскар» за свою дебютную роль все же получила.

Демоны живут не в страшных соседях, и даже не в неграх, а в заскорузлых стереотипах и коллективном бессознательном. Приблизительно об этом этот несколько переоцененный критикой, но все же очень сильный фильм.

7 из 10

прямая ссылка

02 декабря 2018 | 10:12

Я стараюсь смотреть не только современные фильмы, но и так называемую киноклассику Голливуда. С удовольствием посмотрел замечательный фильм Фрэнка Капры «Эта замечательная жизнь», экранизацию романа Чарльза Диккенса «Оливер Твист» 1940-х годов и подыскивал очередную классику для просмотра. Я долго не знал, что выбрать, пока, наконец, не вспомнил про роман Харпер Ли «Убить пересмешника». Книга мне очень понравилась, и решение посмотреть экранизацию – логичный и предсказуемый шаг.

Посмотрев «Убить пересмешника», я остался крайне доволен. На мой взгляд, у режиссёра картины получилась довольно крепкая и не проседающая нигде работа с отличными актёрами и напряжёнными перипетиями сюжета. Создатели скрупулёзно перенесли литературный материал на кинопочву, не упустив практически ничего важного из оригинального романа. Но мне очень обидно за некоторых не попавших в фильм персонажей. Как правильно говорится, всё произведение нельзя вместить в кино с общим хронометражем 02:10. И абсолютно правильно, что в фильме нет сюжетных линий, связанных с такими персонажами, как Синди Кроуфорд и дядя Джек, но зачем сценаристы «пустили под нож» тётю Александру, при участии которой возникала тема семейного конфликта? Это небольшой минус фильма.

Проблемы, затронутые в романе, оставили в той же степени, что и в книге, и это не может не радовать. Так как «Убить пересмешника» — наиболее полная экранизация одноимённой книги, благодарность за захватывающий сюжет я всё же адресую Харпер Ли и её роману, а не фильму и его создателям. Но проблемы равенства всех людей, ксенофобии, разных взглядов на жизнь, частой неправедности суда явно отразились в картине, в особенности на примере противостояния благородного адвоката Аттикуса Финча и его антипода – пьяницы и невежи Боба Юэла. Сразу видно, что режиссёр сделал на этом акцент, увеличив количество сцен с двумя героями и сыграв на их видимом и невидимом контрастах.

Но даже самый гениальный режиссёр не смог бы воплотить свои мечты в жизнь, если бы на съёмочной площадке его не окружали настоящие Мастера своего дела: операторы, осветители, продюсеры, ну и, конечно же, актёры. С этим кинематографисту очень повезло. Мы все знаем, на что был способен гениальный актёр Грегори Пек, известны массовому зрителю, прежде всего, по фильму «Римские каникулы», но здесь он просто превзошёл себя. Худой, сутулый, в очках, почему-то делающими его похожего на Тома Хэнкса, герой, измученный своим тяжким трудом, пытается достучаться до сердец жестокого народа, настроенного против несчастного, обвинённого во всех смертных грехах негра.

Боб Юэл, главный антагонист «Убить пересмешника», тоже блистает в кадре. Сцены их разговоров, которые постепенно становятся всё напряжённее и напряжённее, просто невозможно смотреть равнодушно. Самое страшное в данной ситуации – то, что Боб не видит в своей клевете ничего страшного и плохого: он считает это нормой поведения для каждого человека, населяющего их скромный городишко, и режиссёр хорошо передал всю неправильность и несправедливость этого суждения.

Отдельная сюжетная линия и фильма, и романа посвящена детям Аттикуса Финча, которые только начинают знакомство с этим жестоким миром, находясь в поисках друзей и врагов. Вы знаете, я не очень люблю детскую игру в фильмах, потому что в наше время редко можно увидеть сносных актёров этого возраста, но Мэри Бэдам и Филлип Элфорд справились на «отлично». В особенности мне понравилась игра дочери адвоката – парень же несколько суетится в начале фильма, но все тяготы, выпавшие на долю сына человека, бросившего вызов всему консервативному обществу, он смог изобразить без фальши, а это главное.

Отдельным плюсом «Убить пересмешника» стала концовка, выполненная на самом высшем уровне, который только может быть подвластен кинематографу. Даже я, зная, чем закончится роман, был в некотором изумлении. Шутка ли, фильм, начавшийся как милое детское кино, в одночасье превращается то в детектив, то в судебную драму, а под конец, вообще, — в головокружительный триллер. Речи Аттикуса Финча и Тома Робинсона (обвинённого негра), финальный разговор адвоката с Юэлом и неожиданная развязка держат зрителя в тонусе, не давая ему заскучать от двухчасового действия. Самой лакомой вишенкой на торте (лично для меня) стало внезапное появление в кадре Роберта Дювалла, голливудского ветерана, обладателя премии «Оскар», в роли того таинственного друга детей Финча. Все сюжетные линии оказались завершёнными, а зритель получил возможность задуматься над проблемами, так или иначе затронутыми в фильме. А мы сделали вывод, что любой человек, независимо от расы, возраста и нации, имеет право на признание в обществе, свободу и неприкосновенность.

Как вы, наверное, уже догадались из всего вышенаписанного, я остался доволен тем, что увидел. Даже такие минусы, как плохой дубляж и неспешное начало, не помешали мне как зрителю получить удовольствие. Я считаю, что этот фильм по праву входит в список самых значимых кинокартин XX века.

10 из 10.

прямая ссылка

20 октября 2018 | 22:41

danyv_666

Сначала книга, потом фильм

Настоятельно рекомендую прочитать книгу Харпер Ли (если вы этого еще не сделали) до того как смотреть фильм. Книга великолепна: одновременно детская, по-своему наивная и в то же время глубокая, искренняя, даже философская. Неудивительно, что она стала самой продаваемой художественной книгой в США в XX веке.

Получив истинное наслаждение от первоисточника, я смотрел фильм ‘Убить пересмешника’ с долей опаски: так как слишком высока была планка, заданная американской писательницей и слишком еще свежи были впечатления от провального, на мой взгляд, фильма ‘К востоку от рая’, также снятого по книге.

Скажу сразу: ни одно мое опасение не потвердилось. Создателям фильма’Убить пересмешника’ удалось и передать атмосферу тихого американского городка 30-х годов, и создать цельный сюжет из целой книги, события которой проходят в течение нескольких лет.

Просто феноменальна работа актеров: Грегори Пек ярко и точно передал образ Атикуса Финча. Именно таким мне и представлялся он в книге: спокойным мужчиной, с чувством собственного достоинства и твердыми понятиями о терпимости к другим людям.

Дети отыграли свои роли прекрасно: одно удовольствие было смотреть за их диалогами и шаловливыми проделками. Понравился Дилл, феноменально отыгравший в сцене около тюрьмы. Вообще вся эта сцена снята на высочайшем уровне.

И, конечно, очень точно передана основная идея всей книги Харпер Ли: отношение к человеку не должно базироваться на предрассудках и стереотипах. ‘Он плохой, потому что он черный’ — как много вариаций этой позиции, определяющей всю человеческую сущность и по сей день.

Прекрасный фильм, обязательный к просмотру. Но, повторюсь, сначала имеет смысл прочитать книгу. Хотя бы потому что в ней намного больше примеров того как люди плохо воспринимают чужие ценности и принципы, просто потому что они чужие.

10 из 10

прямая ссылка

17 сентября 2018 | 11:42

5 из 10

С того момента, как я прочитал роман Харпер Ли:’ Убить пересмешника’, то решил сразу узнать, есть ли фильм. Интернет в помощь, и все нашлось. Однако с классикой кино слабо знаком, но непротив дальнейшего ознакомления. Слышал о Грегори Пеке. Сам по себе фильм снят качественно и приятно. НО, к сожалению, по законам жанра, в фильмах, по большей части, имеются разногласия с книгой. Читая книгу, я сперва скучал от долгого описания начала романа, далее уже были иные ощущения: радость, удивление, немного грусти. В фильме же наблюдались только игра актеров, отсутствие важных сцен, как некоторые светлые стороны Страшилы Редли. Оставим это. Какого лешего Гек Тейт одет в костюм? Почему мисс Моди такая молодая? Где же период воспитания Джима от мадам Дюбоз? И почему Скаут в российском дубляже?! По роману, Глазастик! Какой ещё скаут!? Дубляж, как обычно на высшем уровне… Фильм акцентирует линейность сюжета — отец, суд, судебный процесс, дети. Неубедительно показан расизм, тяжелая жизнь в Депрессии. А тонкости детской жизни — в страницах книги. Под конец отмечу: читайте книги, господа, так как фильмы подлежат больше испоганиванию литературного творчества, чем его интерпретации. Сегодня довольно в редкость найти фильм, оживляющий книгу. Увы, но в редкость. Книги отправляют нас в иную реальность, в которой ты чувствуешь себя совсем по-другому. От нас уходит негатив, мы живём эмоциями героя, а в кино можно в нечастых случаях понять смысл сюжета. И в этом фильме он несильно представлен. Линейность да и только.

прямая ссылка

24 августа 2018 | 22:57

показывать: 10255075

1—10 из 69

Харпер Ли «Убить пересмешника…» — отзыв от GuitarAnn

Книга Ли Харпер «Убить Пересмешника» не похожа ни на одно другое произведение, написанное ранее. Оно охватывает самые существенные жизненные проблемы человечества, которые существуют и до сих пор, даже если учесть, что сама книга была написана далеко от современных событий, да и повествование ведется не в современном мире. Что примечательного в этой книге, так это то, что все события, происходящие в ней, описываются и представляются читателю через видение и призму маленькой девочки – Джин Лиузы. С каждой новой главой она становится взрослее, она больше понимает, а вместе с ней взрослеет и сам читатель. Хоть она и маленькая девочка, но у нее на все имеется своя, не по-детски взрослая точка зрения и убеждения, в которые она свято верит, будь то просто подача материала для изучения в школе, или суд над негром, который проиграл ее отец. Джин Луиза или, как ее ласково называют дома, Глазастик, должна каждый день сталкиваться с новыми и новыми проблемами непонимания с жителями округа Мейкомб.
Мейкомб. Что такое этот город? Знаете, в каждой стране можно отыскать такой город, как сама описывает его автор, город, далекий от всего, что происходит в остальной части страны, город, полный своих устоев и верующий только в них. Его можно просто назвать – мертвый. Город, в котором привыкли жить по-своему и ничто не могло изменить уклад этой старой жизни, а тем более искоренить. В этом плане примечательна история с судом над негром Томом Робертсоном. Ключевое слово здесь – негр. Все присяжные, просто люди и судья, прекрасно знали, что этот человек не был виноват в том, в чем его обвиняют. Вот толкьо предрассудки оказались выше моральных идеалов данного общества. Человек умер, пересмешник. Такой же невинный и пострадавший просто потому, что другие люди этого захотели. Когда ты попадаешь в такой город, ты понимаешь, что ничего не сделаешь с этими людьми. Так и Глазастик. Она прекрасно понимала, что то, что сделали с Томом было неправильным, но она просто ничего не могла поделать, как и ее брат Джим, как и их отец, потому что их мало. Такое меньшиство никогда не станет на пути и огромного стада людей, какими и являлись присяжные, да и вообще жители данного города. Примечательно то, что до сих пор проблема расовой и религиозной принадлежности широко стоит по всему миру. Даже пусть отношение к неграм поменялось, но я уверенна, что по всему миру найдется не мало таких людей, которые до сих пор считают их ниже себя. И это никак не искоренить, это так и останется на протяжении еще очень долго периода времени.
Но это не единственная проблема, взять хотя бы проблему образования. Глазастик сама рассказывает о том, как непонятно их начинали учить читать, без использования книг и что ей было скучно на уроках. И все это есть и сейчас, когда люди считают, что так будет лучше, а лучше не получается, а получается лишь хуже. Никто и никогда не заботился о том, чтобы сделать уроки для детей интереснее, чтобы заинтересовать детей в обучении, отсюда и такие результаты.
Так почему же книга называется «Убить Пересмешника». Кто такой пересмешник? Ответ прост, пересмешник – Страшила Рэдли, который провел всю свою жизнь взаперти в собственном доме. Почему? Это невинный человек, который никогда и никому не причинял вреда. Единственный раз, когда Страшила вышел из дома – был случай с Глазастиком и Джимом, когда на них напали. Он просто не мог допустить чтобы детей убили. И тут в самом конце книги мы понимаем, что всю книгу от начала до конца можно прочитать и через призму восприятия самого Страшилы. Он наблюдал за этими детьми и видел, что они особенные и не их жизнь в этом городе. Именно поэтому он не мог позволить ЕГО детям быть убитыми каким-то подонком. А по-другому этого человека и назвать нельзя. И правильно говорит шериф округа мистер Тейт, что отдать его людям то же самое, что и убить его, а маленькая Джин Луиза добавляет, что это вроде как убить пересмешника. И она права на самом деле. Ведь детские глаза, слова и чувства не умеют врать. И иногда если спросить у детей, они скажут вам намного честнее, чем самый честный человек на свете.

Харпер Ли «Убить пересмешника…»

«Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, — это его совесть.»

Но не будем забегать вперед. Что такое откровение? Это когда тебе удается выразить все (правильно) сокровенные мысли и чувства и донести их до других. Так вот, с этой задачей мисс Ли справилась превосходно, перед нами роман-откровение.

Я не стал бы упирать на то, что книга о становлении — да, есть, но не столько ради самого себя, сколько как средство по-детски честно показать события и людей. Только ребенок прямо заметит, кто из взрослых в восемь утра уже еле стоит на ногах, а чье единственное занятие — разносить сплетни. Взрослые как-никак тактичнее. Ну и конечно, именно то, как другие ведут себя с детьми и что пытаются им передать, и показывает кто есть кто на самом деле.

«— Смотри! — сказала мисс Моди и, щёлкнув языком, показала мне, как вынимается её вставная челюсть, чем окончательно скрепила нашу дружбу.»

В первую очередь это роман о людях — их характерах и поступках, и, как мы знаем, таковые нагляднее всего показать в суровых, экстремальных условиях, например, на войне (привет герру Ремарку), или в фантастическом/фэнтезийном окружении. Однако тут нас ожидает реализм. Нет, не суровый, не жестокий и не грязный. Напротив, этот роман вполне достоин своей маркировки 12+, его можно и нужно читать детям среднего и старшего школьного возрастов. Здесь нет навязчивого морализаторства (хотя некоторые могут принять за оное строгую принципиальность Аттикуса, например), язык простой и увлекательный, но именно легкость и ненавязчивость в контрасте с глубокими темами, которые были затронуты, делают «послевкусье» романа более ярким и долгим.

Главных сюжетных нитей несколько, помимо них действо наполнено различными мелкими событиями самых разных эмоциональных оттенков, отчего при первом прочтении, УП напомнил мне небезызвестное «Вино из одуванчиков».

Не столько Аттикус воспитывает своих детей, сколько роман воспитывает читателя, впрочем так же незаметно, не вдалбливая прописные истины, а заставляя самостоятельно прочувствовать, что такое несправедливость, боль, злорадство, а также неукротимый оптимизм, мужество, совесть.

И тут мы вернулись к цитате-открывашке. Совесть как черта характера здесь поставлена во главу угла. Аттикус Финч — человек совести, который в одиночку (но не совсем) растит двоих детей и своим примером показывает, что ни предрассудки, ни мнение большинства никогда не могут быть выше справедливости. Больше всего этот человек боится оступиться, потому что тогда не сможет смотреть в глаза своим детям. Лично мне он напомнил Жана Вальжана, хотя француз, скорее Человек-самопожертвование, но и тот, и другой упрямы спокойным тихим упрямством, и готовы на все ради своих принципов.

Дети — они и есть дети, учатся, меняются, растут. Любопытные и, благодаря отцу, честные, с живым, остро чувствуюшим сердцем.

«— А я когда вырасту, наверно, стану клоуном, — сказал Дилл.

Мы с Джимом от удивления стали как вкопанные.

— Да, клоуном, — сказал он. — Ничего у меня с людьми не получается, я только и умею, что смеяться над ними, вот я и пойду в цирк и буду смеяться до упаду.

— Ты все перепутал, Дилл, — сказал Джим. — Сами клоуны грустные, а вот над ними все смеются.

— Ну и пусть, а я буду другой клоун. Буду стоять посреди арены и смеяться всем в лицо.»

Персонажи второго плана довольно характерны: консервативная тетка Александра, служанка Кэл, принимающая детей как своих, шериф Тейт (и его позиция в предпоследней главе), мисс Моди (ей отдельное браво), мужественная ведьма мисс Дюбоз, Канингемы — суровые, упрямые, независимые, и по-своему честные.

Но первая скрипка все-таки за Аттикусом, хотя в предпоследней главе его принципиальность лично меня и раздражала, но, во-первых, понять его можно, во-вторых это был едва ли не единственный случай, когда он растерялся. Как же потрясающе он себя вел перед и во время суда, какой пример подал детям и (хочется надеяться, всему Мэйкобу),

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

как вышел один против всех, кого считал если не друзьями, то добрыми соседями, вооруженный газетой и готовый стоять насмерть.

«Мужество — это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и все-таки берешься за дело и наперекор всему на свете идешь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда все-таки побеждаешь.»

«Сейчас мы воюем не с янки, а со своими друзьями. Но помни, как бы жестоко ни приходилось воевать, все равно это наши друзья и наш родной край.»

Жаль, бесконечно жаль Тома Роббинса, жаль, что несмотря на все старания и мужество Финча, Том был заранее (практически?)

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

обречен и больно осознавать, что причиной его гибели были человеческие подлость, страх и закостенелость.

Второй грустной ноткой, на этот раз не столько Обреченности, сколько Одиночества, является, конечно, Артур Рэдли, он же Страшила. Четверть века затворничества это чертовски большой срок. Но ведь когда «детям Страшилы» понадобилась помощь, он пришел. Наверняка, это был тот самый поступок, для которого он и жил на этом свете, всеми забытый и тревожимый лишь горсткой детей.

«Страшила был наш сосед. Он подарил нам две куколки из мыла, сломанные часы с цепочкой, два пенни на счастье – и еще он подарил нам жизнь. Но соседям отвечаешь на подарок подарком. А мы только брали из дупла и ни разу ничего туда не положили, мы ничего не подарили ему, и это очень грустно.»

Так и мисс Ли, по сути, прожила более века, дабы оставить после себя единственный (до некоторых пор) роман, по праву считающийся одной из лучших книг двадцатого века.

P.S. Некогда именно «Убить пересмешника» совместно с другой нетленкой — «Над кукушкиным гнездом» Кизи заставили меня по-иному взглянуть на современную классику и полюбить этот жанр.

«Пока я не испугалась, что мне это запретят, я вовсе не любила читать. Дышать ведь не любишь, а попробуй не дышать…»

Харпер Ли » Убить пересмешника»

Previous Entry | Next Entry

  • May. 26th, 2021 at 12:27 PM
Произведение почему-то напомнило «Жаренные зелёные помидоры в кафе Полустанок», хотя общего у них только — время и место, в которых разворачиваются события книги. Америка начало ХХ века. Маленький городок около Бирмингема у Харпер Ли и ещё более маленький полустанок в штате Алабама у Фанни Флэг, а современная автору сюжетная линия разворачивается непосредственного в Бермингеме. Но на этом сходство заканчивается. И если «Зелёные помидоры» меня совершенно не впечатлили, утомили и взывали желание забросать их тухлыми помидорами (прошу прощения за грубый каламбур), то «Убить пересмешника» вызывали прямо противоположные чувства. Очень точным показалось описание детского взгляда на мир, детских игр, детских мыслей и чувств. Все это было мне очень близко и отозвалось. Второй момент, который оказался мне очень близок: отец главной героини Аттикус Финч, юрист, адвокат. Значительная часть книги посвящена судебному процессу на темнокожим, оклеветанным в изнасиловании белой женщины, по меркам того времени преступлении, заслуживающим смертной казни. Я сама немного похожа на Атикуса, так же как он не могу быть дома — одной, а в обществе — другой, не приемлю лицемерия, просто органически не способна на это. Так же как Аттикус я всегда на стороне справедливости, и поддерживаю не того, кто мне сват/брат или кого мне выгодно поддерживать, а только того, кто прав. Так же как у Аттикуса у меня поздние для дети. Так же как у Аттикуса к меня проблемы со зрением. Но есть и чему мне можно поучиться у Аттикуса Финча и чему можно позавидовать — это его сдержанность, его способность не отвечать на грубость, на плевок в лицо, на угрозы недалёкого человека, его терпение и мудрость в отношениях с детьми. Поэтому этот персонаж прям влюбил в себя окончательно и бесповоротно. Любопытный факт: В марте 2002 года литературный журнал «Book» поставил Аттикуса Финча на 7-е место в его рейтинге «100 лучших персонажей в художественной литературе с 1900 года». Видимо, не я одна в него влюбилась. Третий момент, который был мне интересен в книге: персонаж Страшилы Редли. Меня всегда влекла тема инаковости, страненьких людей, психов и т.п. Наверно, потому что во мне самой куча подобных изюминок, да и в старшем ребенке тоже, который похож на меня во всем, начиная от физиономии и заканчивая особенностями нервной системы. О Страшиле Редли мы почти ничего не знаем, кроме слухов и того, что он ведёт затворнический образ жизни, наблюдает за детьми Финча и оставляет им маленькие сюрпризы в дупле старого дуба, а в конце книги…. Впрочем не буду спойлерить. Для тех, кто ещё не читал, очень рекомендую. Книга достойна внимания.

Убить пересмешника где происходит действие. «Убить пересмешника»

Роман Харпер Ли “Убить пересмешника” впервые был опубликован в 1960 году. Сегодня он считается одной из лучших книг 20 века. Мы не будем пересказывать вам сюжет: если вы не читали роман, обязательно сделайте это в ближайшее время. Скажем лишь, что немногим авторам удавалось столь гармонично сочетать на страницах своих произведений обсуждение серьезных социальных проблем, драматический сюжет и теплую солнечную атмосферу, ощущение приближающегося счастья и веру в то, что все обязательно будет хорошо.

Экранизация 1962 года

Аттикус Финч — герой романа, пожилой адвокат, человек, лишенный предрассудков, мудрый, справедливый, готовый бороться за справедливость, даже зная заранее, что проиграет. Он воспитывает двоих детей — дочку Джин-Луизу и ее старшего брата Джима. Аттикус не сентиментален и не многословен, однако для многих поколений родителей он является образцовым отцом, безусловным примером для подражания. Чему мы же, мамы и папы 21 века, можем поучиться у литературного персонажа?

1. Быть верными своим убеждениям и учить этому детей


Аттикус Финч живет по принципу: пусть совесть будет твоим главным проводником. Именно по этой причине он берется за безнадежное дело — защищать чернокожего человека, обвиняемого в изнасиловании белой женщины. Большинство горожан осуждают адвоката, ведь события происходят в 30-ее гг. в южном штате США., когда и где проблема расизма стояла особенно остро. Аттикус объясняет детям:

“Люди имеют право на свое мнение. Но прежде чем я смогу жить с другими людьми, я должен жить сам с собой. Единственное, что не согласуется с мнением большинства, — это совесть человека”.

2. Не торопиться осуждать, а попытаться встать на место другого человека

Когда дочка Аттикуса после своего первого дня в школе приходит домой расстроенная, отец дает мудрый совет. Глазастик (прозвище Джин-Луизы) разозлила учительницу тем, что уже умеет читать и не будет выполнять программу с другими детьми. Вместо того, чтобы обвинить школу в предвзятом отношении, Аттикус советует дочке поставить себя на место учителя: как тяжело работать с классом, когда кто-то отказывается играть по твоим правилам.

Аттикус Финч — образец человека, склонного к эмпатии, но не страдающего чрезмерной сентиментальностью, комплексом Матери Терезы или утопическим стремлением помочь всем и каждому. Он честно выполняет свою работу и старается облегчить жизнь другим людям в тех ситуациях, когда эта задача ему под силу.


3. Сохранять выдержку даже в самые сложные минуты

Пожалуй, самое удивительное качество Аттикуса описывает его дочь: infinite capacity for calming turbulent seas . Дословно перевести эту фразу можно так: неиссякаемая способность успокаивать бушующие моря.

Ни разу Аттикус не позволяет своим эмоциям взять верх над благоразумием. Более того, его не оскорбляют проявления чужой слабости и малодушия. Когда бессовестный Боб Юэл, обвинивший в собственном преступлении ни в чем не повинного человека, угрожает адвокату и плюет ему в лицо, Аттикус сожалеет лишь об одном: “Я бы предпочел, чтобы Боб Юэл не жевал табак”.

Сдержанность героя вовсе не проявление трусости. Так, его дети совершенно случайно узнают о том, что их отец когда-то был лучшим стрелком округа. Аттикус не кичится своими достижениями, но уверенно стреляет в бешеную собаку, угрожающую безопасности детей.

4. Верить в своих детей

Один из самых сложных моментов воспитания — научиться понимать, когда детям нужен твой совет, а когда они должны сделать собственные выводы и принять самостоятельное решение. Аттикус не навязывает детям (равно как и всем окружающим его людям) свою точку зрения на вещи. Однако он всегда честно отвечает на вопросы, которые задают ему сын и дочка. В одном из диалогов он объясняет своему брату:

“Когда ребенок спрашивает тебя, ответь ему, ради Бога. Дети чувствуют, когда от них пытаются отговориться гораздо лучше, чем взрослые”.

5. Не нужно быть храбрым напоказ

В один из моментов дети Аттикуса начинают сомневаться в том, что они могут гордиться своим отцом. Он совсем не герой, старый, ни с кем не спорит, ничего особенного не умеет… Только внимательно наблюдая за отцом в самых разных ситуациях, Джин-Луиза и Джим начинают видеть в нем что-то, что отличает Аттикуса Финча от всех других людей.

Когда Аттикуса оскорбляет пожилая соседка, он лишь улыбается ей в ответ, галантно снимая шляпу. Он учит детей видеть за эмоциями — живого человека, больного, одинокого, но не сломленного. Он отправляет сына читать капризной старухе перед обеденным сном, надеясь, что тот поймет, в чем именно заключается истинное мужество.

Сын, я уже сказал тебе: если бы ты тогда не потерял голову, я бы все равно посылал тебя читать ей вслух. Я хотел, чтобы ты кое-что в ней понял, хотел, чтобы ты увидел подлинное мужество, а не воображал, будто мужество — это когда у человека в руках ружье. Мужество — это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и все-таки берешься за дело и наперекор всему на свете идешь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда все-таки побеждаешь. Миссис Дюбоз победила…

Главная заслуга Аттикуса Финча как отца заключается в том, что он не учит детей быть лучше других. Он стремиться к тому, чтобы они сами поняли, кто они есть, и научились жить в ладу с собой и с окружающими их людьми.


сайт, при полном или частичном копировании материала ссылка на первоисточник обязательна.

TO KILL A MOCKINGBIRD

© Harper Lee, 1960

© Перевод. Нора Галь, Р. Облонская, наследники, 2013

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Часть первая

Юристы, наверно, тоже когда-то были детьми.

Чарлз Лэм

Незадолго до того, как моему брату Джиму исполнилось тринадцать, у него был сломан локоть. Когда рука зажила и Джим перестал бояться, что не сможет играть в футбол, он ее почти не стеснялся. Левая рука стала немного короче правой; когда Джим стоял или ходил, ладонь была повернута к боку ребром. Но ему это было все равно, лишь бы не мешало бегать и гонять мяч.

Через несколько лет, когда все это было уже дело прошлое, мы иной раз спорили о событиях, которые к этому привели. Я говорила – все пошло от Юэлов, но Джим, а он на четыре года старше меня, уверял, что все началось гораздо раньше. Началось с того лета, когда к нам приехал Дилл, сказал он, Дилл первый придумал выманить из дому Страшилу Рэдли.

Я сказала, если добираться до корня, так все пошло от Эндрю Джексона . Если бы генерал Джексон не прогнал индейцев племени Ручья вверх по ручью, Саймон Финч не приплыл бы на своей лодке вверх по Алабаме, – и что бы тогда с нами было? Людям взрослым уже не пристало решать спор кулаками, и мы пошли и спросили Аттикуса. Отец сказал, что мы оба правы.

Мы южане; насколько нам известно, ни один наш предок не сражался при Гастингсе , и, признаться, кое-кто в нашей семье этого стыдится. Наша родословная начинается всего лишь с Саймона Финча, родом из Корнуэла, он был лекарь, а еще промышлял охотой, ужасно благочестивый, а главное, ужасный скряга. Саймону не нравилось, что в Англии людям, которые называли себя методистами, сильно доставалось от их более свободомыслящих братьев: он тоже называл себя методистом, а потому пустился в дальний путь – через Атлантический океан в Филадельфию, оттуда в Ямайку, оттуда в Мобил и дальше в Сент-Стивенс. Памятуя, как сурово Джон Уэсли осуждал многоглаголание при купле-продаже, Саймон втихомолку нажил состояние на медицине, но при этом опасался, что не сможет устоять перед богопротивными соблазнами – начнет, к примеру, рядиться в золото и прочую мишуру. И вот, позабыв наставление своего учителя о тех, кто владеет людьми как орудиями, он купил трех рабов и с их помощью построил ферму на берегу Алабамы, миль на сорок выше Сент-Стивенса. В Сент-Стивенс он вернулся только однажды, нашел себе там жену, и от них-то пошел род Финчей, причем рождались все больше дочери. Саймон дожил до глубокой старости и умер богачом.

Мужчины в нашей семье обычно так и оставались на ферме Саймона «Пристань Финча» и выращивали хлопок. Хоть «Пристань» и выглядела скромно среди окружавших ее поистине королевских владений, но давала все, что нужно для независимого существования, только лед, пшеничную муку да одежду и обувь привозили пароходом из Мобила.

Распря между Севером и Югом, наверно, привела бы Саймона в бессильную ярость, ведь она отняла у его потомков все, кроме земли; однако они остались земледельцами, и лишь в двадцатом веке семейная традиция нарушилась: мой отец, Аттикус Финч, поехал в Монтгомери изучать право, а его младший брат поехал в Бостон изучать медицину. На «Пристани Финча» осталась одна только их сестра Александра; она вышла замуж за тихоню, который целыми днями лежал в гамаке у реки и гадал, не попалась ли уже рыба на его удочки.

Закончив ученье, мой отец вернулся в Мейкомб и занялся адвокатской практикой. Мейкомб – это окружной центр милях в двадцати к востоку от «Пристани Финча». В здании суда у Аттикуса была контора, совсем пустая, если не считать вешалки для шляп, плевательницы, шахматной доски да новенького Свода законов штата Алабама. Первые два клиента Аттикуса оказались последними, кого повесили в мейкомбской окружной тюрьме. Аттикус уговаривал их признать себя виновными в непредумышленном убийстве, тогда великодушный закон сохранит им жизнь; но они были Хейверфорды, а кто же в округе Мейкомб не знает, что все Хейверфорды упрямы как ослы. У этих двоих вышел спор с лучшим мейкомбским кузнецом из-за кобылы, которая забрела на чужой луг, и они отправили кузнеца на тот свет, да еще имели неосторожность сделать это при трех свидетелях, а потом уверяли, что так этому сукину сыну и надо, и воображали, будто это их вполне оправдывает. Они твердили, что в убийстве с заранее обдуманным намерением не виновны, и Аттикус ничем не мог им помочь, кроме как присутствовать при казни, после чего, должно быть, он и проникся отвращением к уголовным делам.

За первые пять лет жизни в Мейкомбе Аттикус не столько занимался адвокатской практикой, сколько практиковался в строгой экономии: все свои заработки он вложил в образование младшего брата. Джон Хейл Финч был на десять лет моложе моего отца и решил учиться на врача как раз в ту пору, когда хлопок так упал в цене, что его и выращивать не стоило; потом Аттикус поставил дядю Джека на ноги, и с деньгами у него стало посвободнее. Он любил Мейкомб, он был плоть от плоти округа Мейкомб, знал всех здешних жителей, и они его знали; а благодаря стараниям Саймона Финча Аттикус был если не в кровном родстве, так в свойстве чуть ли не со всеми семействами города.

Мейкомб – город старый, когда я его узнала, он уже устал от долгой жизни. В дождь улицы раскисали, и под ногами хлюпала рыжая глина; тротуары заросли травой, здание суда на площади осело и покосилось. Почему-то в те времена было жарче, чем теперь: черным собакам приходилось плохо; на площади тень виргинских дубов не спасала от зноя, и костлявые мулы, впряженные в тележки, яростно отмахивались хвостами от мух. Крахмальные воротнички мужчин размокали уже к девяти утра. Дамы принимали ванну около полудня, затем после дневного сна – в три часа – и все равно к вечеру походили на сладкие булочки, покрытые глазурью из пудры и пота.

Люди в те годы двигались медленно. Разгуливали по площади, обходили одну лавку за другой, все делали с расстановкой, не торопясь. В сутках были те же двадцать четыре часа, а казалось, что больше. Никто никуда не спешил, потому что идти было некуда, покупать нечего, да и денег ни гроша, и ничто не влекло за пределы округа Мейкомб. Но для некоторых это было время смутных надежд: незадолго перед тем округу Мейкомб объяснили , что ничего не надо страшиться, кроме страха.

Наш дом стоял на главной улице жилой части города, нас было четверо – Аттикус, Джим, я и наша кухарка Кэлпурния. Мы с Джимом считали, что отец у нас неплохой: он с нами играл, читал нам вслух и всегда был вежливый и справедливый.

Кэлпурния была совсем другая. Вся из углов и костей, близорукая и косая; и рука у нее была широкая, как лопата, и очень тяжелая. Кэлпурния вечно гнала меня из кухни и говорила, почему я веду себя не так хорошо, как Джим, а ведь она знала, что Джим старше; и она вечно звала меня домой, когда мне хотелось еще погулять. Наши сражения были грандиозны и всегда кончались одинаково. Кэлпурния неизменно побеждала, больше потому, что Аттикус неизменно принимал ее сторону. Она жила у нас с тех пор, как родился Джим, и, сколько себя помню, я всегда ощущала гнет ее власти.

1. Харпер Ли

2. «Убить пересмешника»

3. Для 9 класса

5. Произведение было написано в 1960 году. Это время, когда страны Африки получили независимость. А люди в Европе и Америке испробовали новые открытия и различные тренды. Это развитие технологий для изучения космоса. А также самый разгар холодной войны между США и СССР.

6. Действия произведения происходят на юге Америки в годы Великой депрессии (30-е годы 20 века), когда расовые предрассудки были особенно сильны. Город является вымышленным и называется Мейкомбом, находящимся в штате Алабама.

7. Главной героиней является шестилетняя девочка (Джин-Луиза Финч) по прозвищу Глазастик, вернее именно от неё ведётся повествование.

У неё есть старший брат и отец Аттикус, работающий адвокатом. У них есть легенда о человеке, который живёт в соседнем доме и никогда из него не выходит. Они называют его Страшилой. Мне хотелось бы быть похожей на главную героиню, потому что благодаря своей детской непосредственности она является справедливым и честным человеком, пытающимся понять смысл происходящего и устройство жизни общества. Более того она не соглашается с несправедливостью этого устройства, пытается противостоять ему, но отец объясняет, что происходит. Он соглашается с дочерью, но не может ничего изменить.

8. Дети интересуются Страшилой, который начал оставлять им подарки в дереве, при этом не показываясь им на глаза. В это время Аттикус берётся за проигрышное время — за защиту чернокожего человека, который был слугой в одном доме. Его обвиняют «хозяева» в изнасиловании, но они врут. И Аттикус это понимает. Он доказывает всё, но судья всё-равно выносит приговор чернокожему. А настоящий преступник обещает отомстить Аттикусу. Однажды вечером он нападает на детей адвоката, их спасает Страшила. И вновь скрывается в доме. А главная героиня остаётся размышлять над всеми произошедшими с ней событиями.

9. Очень поучительная книга, затрагивающая такие проблемы, как расизм, дискриминация, противоречие очевидным вещам из-за стереотипов или же страха пойти против общественного мнения, заблуждение по поводу отличающихся людей. А также я запомнила хорошие слова Аттикуса, когда он говорит, что знал, что дело проиграно ещё до начала разбирательства, но просто не мог оставить всё, как есть, должен был попытаться, иначе перестал бы уважать самого себя. Книга обязательна к прочтению.

Убить пересмешника Харпер Ли — книга с элементами романа, детской повести, детектива и истории. Истории, рассказанной маленькой девочкой, которая жила в небольшом городке американского штата.

История про неравенство людей, про рассовые предрассудки и Америку образца 1935 года.

Книга читается очень легко. Автор ведёт рассказ от первого лица, непосредственного участника событий. Прям как Ремарк в своих книгах. Невольно окунаешься в мир, который существует только в буквах и словах. Переносишь этот мир в своё воображение и все герои оживают. Они существую так же ярко, как всамделишняя реальность 🙂

«Уби́ть пересме́шника» (англ. To Kill a Mockingbird) — роман американской писательницы Харпер Ли, написанный в жанре воспитательного романа. Опубликован в 1960 году. В 1961 г. получил Пулитцеровскую премию. Его изучают приблизительно в 80 % американских школ.
В результате опроса 2000 человек, проводившегося интернет-магазином Play.com в 2008 г., роман был назван «лучшей книгой всех времен». Роман занял шестую строчку в списке 200 лучших книг по версии BBC 2003 года.
На русский язык был переведен Галь и Облонской.

Цитат с книги я себе выделил немного:

Присяжные никогда не смотрят на подсудимого, если они вынесли обвинительный приговор. Когда эти присяжные вернулись в зал, ни один из них не взглянул на Тома Робинсона.

И про равенство она говорила хорошо. Что если бы люди были равны, существовала бы тогда на земле несправедливость?

Отзывы о книге “Убить пересмешника” Харпер Ли

Книга про лицемерное американское общество. В голову приходит высказывание – две вещи ненавижу – расизм и негров. Проблема межрасовой борьбы. Наверное, никто и в самых смелых желаниях не мог представить, что через 50 лет в США президент будет афроамериканцем)

Харпер Ли сделала в своей жизни минимум одну замечательную и важную вещь-написала эту книгу. Сложно сказать для кого больше написана эта книга для детей или взрослых. Дети открыты и воисприимчивы, они учатся жить и вести себя, глядя на поведения страрших. А большинство взрослых считают свое поведение верным и правильным,хотя порой ох как это не соответсвует действительности. Очень доброе и поучительное произведение для всех на всю жизнь на все времена.
Книга хорошая и захватывающая. Весьма символично звучит само название. Пересмешник — это безобидная птица, которая только и поёт всем людям на радость. Убить эту птицу — большой грех. Про пересмешника заходит разговор только после трети объёма книги. И дальше по тексту всего несколько раз говорится про эту безобидную птицу. Но я оставляю право вам самим разобраться, кто из главных героев был пересмешником и убили ли его на самом деле.

Nutta 2012 год

Долго искала, что прочитать, и вот наткнулась на этот роман. Что меня зацепило? Наверно то, что это классика современной американской литературы, и это произведение обязательно для изучения у школьников. С самой первой страницы затянуло, и не было в книге момента где пришлось бы заскучать. Повествование ведется от лица школьницы младших классов Джин Луизы Финч (Глазастика). Очень интересно видение мира взрослых глазами ребенка, осмысление его и размышления по этому поводу. У Глазастика есть старший брат Джим и отец Аттикус, овдовевший адвокат. Каждое лето к ним приезжает их друг Дилл, и все они очень увлечены “страшилой” Рэдли, живущим по соседству, но которого они никогда не видели. Подробности его жизни рисуются благодаря детской фантазии и выдумкам. Детвора очень хочет увидеть его, и всячески пытается выманить из дома, при этом они его очень боятся.
Аттикусу дают заведомо проигрышное дело, защищать негра Тома Робинсона, которого бездоказательно обвинили в изнасиловании белой женщины. Далее события развиваются в круговороте этого дела, которое не могло не затронуть даже и детей. Глазастик вместе с братом познает несправедливость этого мира, учится быть леди и идти на компромисс.
А в итоге, оказывается, что “страшила” Рэдли еще и придет детворе на помощь.
Стралась описать менее подробно и без ключевых моментов, так что приятного чтения, очень советую!

Книга хорошая и захватывающая. Весьма символично звучит само название. Пересмешник — это безобидная птица, которая только и поёт всем людям на радость. Убить эту птицу — большой грех. Про пересмешника заходит разговор только после трети объёма книги. И дальше по тексту всего несколько раз говорится про эту безобидную птицу. Но я оставляю право вам самим разобраться, кто из главных героев был пересмешником и убили ли его на самом деле.

Кадр из фильма «Убить пересмешника» (1962)

30-е годы XX-го века. Город Мейкомб, штат Алабама. Повествование ведётся от имени девятилетней девочки Джин Луизы Финч по прозвищу Глазастик.

Часть первая

Глазастик жила в небольшом доме, расположенном на главной улице города Мейкомба. Семья Финчей была одной из самых старинных в округе и состояла из трёх человек. Глава семьи, Аттикус, юрист, работал защитником в суде и держал собственную адвокатскую контору. Он овдовел несколько лет назад, и один воспитывал двоих детей. Разница в возрасте между Глазастиком и её старшим братом Джимом равнялась четырём годам. Воспитывать детей Аттикусу помогала темнокожая служанка Кэлпурния, женщина строгая, но добрая. Дети её немного побаивались.

Эта история случилась в тот год, когда брат Джим сломал руку, а началось всё со Страшилы Рэдли. Эти Редли, жившие по соседству с Финчами, были нелюдимой семьёй. Старшие члены этой семьи очень редко выходили из дому, а их сына вообще никто не видел уже очень давно. Когда-то парень связался с нехорошей компанией, и отец запер его в доме. Именно Рэдли-младшего и называли Страшилой. Его боялись все дети в городе, и обходили запущенный дом стороной. Об этом человеке ходило много легенд, а дом Рэдли считался проклятым.

Легенда о Страшиле очаровала нового соседа Глазастика. Мальчик по имени Дилл приехал к тётке на летние каникулы и подружился с Финчами. Всё лето новые друзья пытались выманить Страшилу из дому, но их попытки успехом не увенчались.

Осенью Глазастик пошла в школу. Теперь ей каждый день приходилось ходить мимо «проклятого дома». Возле дома росли высокие виргинские дубы. Однажды Глазастик нашла в дупле одного из дубов пакетик жвачки, а чуть попозже — коробочку с двумя «счастливыми» пенни. От кого эти подарки, дети только догадывались.

На следующее лето снова приехал Дилл, и дети вернулись к своему любимому занятию — выманиванию Страшилы из дому. Это продолжалось, пока Аттикус не запретил детям приставать к соседям и разыгрывать сценки из их жизни. Несмотря на запрет, детям всё же удалось влипнуть в историю. Перед отъездом Дилла снова потянуло к дому Страшилы. Он попытался подобраться к нему в темноте и заглянуть в окно. Разумеется, он был не один. Компанию ребятишек застукал Рэдли-старший. Он принял их за воров и начал палить из ружья. Убегая, Джим застрял под изгородью из колючей проволоки и вернулся домой без штанов. Когда он пришёл к изгороди за своей одеждой, то обнаружил штаны аккуратно сложенными и неуклюже заштопанными.

Осенью дети снова находили в дупле подарки, пока мистер Рэдли не замазал тайник цементом. Зима в том году выдалась очень холодная. Дома приходилось топить, и однажды ночью загорелся дом по соседству с Финчами. Аттикус вывал детей на улицу. Пока Глазасттик смотрела на пожар, кто-то заботливо укрыл её одеялом. Дети догадались, что это был Страшила.

Вскоре после пожара Аттикусу поручили защищать чернокожего парня, якобы изнасиловавшего белую девушку. Бросить это дело Аттикус не мог, поскольку верил в невиновность своего подзащитного. Горожане и жители округа не любили чернокожих и осуждали Аттикуса. Это отразилось и на детях. Они не могли слышать, как оскорбляют их отца, и приходили домой в синяках.

Часть вторая

Наступила весна, и семья Финчей увеличилась на одного человека — к ним переехала жить тётя Александра. Раньше она жила на семейной ферме недалеко от города, но Глазастик подрастала, и Александра решила перебраться к брату и поддержать его. Тётя навела в доме свои порядки и даже попыталась уволить темнокожую служанку Кэлпурнию, но Аттикус ей этого не позволил.

Через некоторое время к компании детей снова присоединился Дилл. Он сбежал от матери и отчима. Через неделю Тома Робинсона, которого защищал Аттикус, перевели в городскую тюрьму. В первую ночь двери тюрьмы охранял сам Аттикус. Фермеры, съехавшиеся со всей округи, намеревались линчевать несчастного. Ситуацию спасли дети, которым захотелось узнать, куда ушёл их отец. Глазастик узнала одного из фермеров, и они не смогли совершить задуманное на глазах у ребёнка.

На суд съехались почти все жители округа. Во время судебного заседания Аттикус доказал, что Том невиновен. На самом деле девушка добивалась расположения Тома. Боб Юэл застал дочь за этим занятием и избил её, свалив вину на чернокожего парня. Несмотря на косвенные доказательства невиновности, присяжные не оправдали Тома. До сих пор в Мейкомбе ещё не оправдывали негра, если он противостоял белому. Традиционно белый человек всегда прав, поэтому Тома приговорили к смертной казни и отправили на тюремную ферму. Как правило, такие приговоры выносились за считанные минуты, но в этот раз присяжные совещались несколько часов и с трудом пришли к согласию. Аттикус считал это своей маленькой победой и был уверен, что сможет спасти Тома от электрического стула. К сожалению, Том погиб, пытаясь сбежать из тюрьмы.

Юэл, которого Аттикус выставил дураком на суде, угрожал всем участникам заседания. Он приставал к вдове Тома, залез в дом к судье. Дети боялись за отца, но тот не относился к этому серьёзно.

На День Всех Святых в школе состоялся праздник и костюмированное представление. Глазастик представляла в нём окорок. По дороге домой на детей напал Боб Юэл. Только костюм на проволочном каркасе спас девочку от смерти. Именно тогда Джим и сломал руку. Дети не вернулись бы домой, если бы им не помог незнакомый человек. Он убил Юэла и отнёс домой Джима, потерявшего сознание от боли. Этим человеком оказался Страшила Рэдли — робкий, пугливый и больной человек. Шериф оформил смерть Юэла как самоубийство. Он не мог выставить на всеобщее обозрение Рэдли, ведь это тоже самое, что убить пересмешника, беззащитную певчую птицу.

Харпер Ли. «Пойди, поставь сторожа»

Многие годы меня удивляли заявления, что роман Харпер Ли «Убить пересмешника» — великая книга. Я его читала, я смотрела фильм по этой книге, который тоже считается великим, и не нашла ни там, ни там ничего особенного.

Но «Убить пересмешника» проходят в американских школах на уроках литературы, да и у нас его рекомендуют для внеклассного чтения. Он входит во все эти списки «100 великих книг», «10 великих книг», мало того, он без конца переиздается у нас и является бестселлером, т.е., хорошо продается.

Видимо, я чего-то не понимаю. Мне не запомнился из романа ни один образ, но помню сюжет: действие происходит в южном штате; девочка-сорванец – главная героиня, ее папа-адвокат, который взялся защищать негра, обвиненного в изнасиловании белой девушки, сосед-затворник, которого дети прозвали Страшилой, а он оказался человеком, который их спас от разъяренного отца «изнасилованной» белой девушки (папа-адвокат доказал, что это был оговор, вызванный местью белой девушки, с которой никто, включая подсудимого негра, не хотел иметь никаких дел). Впрочем, присяжные все равно осудили негра, а потом его еще и пристрелили при побеге. Почему роман называется «Убить пересмешника»? Пересмешник – это птица, убивать которую в тех краях считается большой подлостью. Девочка, ее отец и шериф не хотели, чтобы о подвиге Страшилы узнали в городе: судебное разбирательство, популярность его убила бы — это было все равно, как убить пересмешника. Поэтому зарезанного в драке пьяницу объявили жертвой несчастного случая: случайно напоролся на нож. А на самом деле нож у него вырвал Страшила и ткнул его этим ножом под ребра.

Хоть убей, не помню, что там интересного делали эти дети, кроме того, как убегали то от воображаемого Страшилы, то от мстителя. И отца их не помню, разве что лицо из фильма, и то, потому, что его играл Грегори Пек.

Интересен там только образ Страшилы – психически больного человека, возможно, шизофреника, которому трудно было находиться рядом с людьми, но любил детей, тайком наблюдал за их играми и спас их, когда увидел, что им грозит опасность.

Я всегда замечаю, что у каждого писателя есть один определенный, повторяемый во всех его произведениях мотив. В «Убить пересмешника» этот мотив тот, что события и люди не такие, как выглядят на первый взгляд: Страшила, который казался страшным маньяком, был ранимым и благородным человеком; не негр приставал к белой девушке, а она к нему.

«Убить пересмешника» вышел в 1960 году. С тех пор Харпер Ли больше ничего не писала, хотя постоянно ходили слухи, что вот-вот она что-то представит. Но она так и умерла в 90 лет, оставшись бездетной и никогда не выходя замуж.

Правда, мы достоверно знаем об одном мужчине в ее жизни. Это был писатель Труман Капоте, который родился в том же городе, что и Ли. Они с детства дружили. Капоте описан в «Убить пересмешника» в образе друга главной героини Дилла. Вдвоем с Капоте Харпер ездила в Алабаму, чтобы разобраться в истории с убийством семьи фермера. На полученных тогда материалах Капоте написал книгу «Хладнокровное убийство». Но, как известно, что хотя Капоте и был дамским угодником и дружил с женщинами, но любил он мужчин, да и внешность имел смешную.

Харпер Ли родилась в городке Монровилл в 1926 году. Ее прадед прибыл в США из Англии, эмигрировав по религиозным соображениям. В США у них была своя земля. Дед Харпер участвовал в войне Севера и Юга. Ее отец был юристом. Это он выведен в романе под именем Аттикуса Финча. Он рано потерял жену и растил четверых детей сам. История с безвинно осужденным за изнасилование негром, действительно, было, и даже это был не единичный случай, а несколько процессов подряд, которые потом пересмотрели, а осужденных реабилитировали.
Харпер Ли написала книгу, носящую отчасти автобиографический характер, и принесла ее в издательство. Книгу не приняли, но посоветовали на ее материале сделать роман о детстве героини. Так появился «Убить пересмешника». Книга далась писательнице тяжело, однако ей достался хороший редактор, которая вытягивала из нее по страничке и в результате добилась общепризнанного шедевра.

Возможно, именно из-за этого Харпер Ли больше ничего не написала. Ведь что получилось? Ту книгу, что она написала сама, не приняли, а ту, что из нее вымучили, издали, и именно она принесла писательнице успех. Наверное, она решила, что лучшей ей самой больше не писать.
Первая книга Харпер Ли, ставшая заготовкой для «Пересмешника», долго лежала в загашнике. Наконец, незадолго до смерти, ее решили издать. Она называется «Пойди, поставь сторожа».

Появление романа многих разочаровало: он казался сумбурным, недоделанным. Ну а мне он понравился больше «Пересмешника».
Возможно, это произошло потому, что мне надоели романы о маленьких девочках—сорванцах, растущих на добром славном Юге в 30-х-50-х годах. Сразу вспоминаются «Зеленые помидоры» Фэнни Флэгг и «Маленький друг» Дианы Тарт.
И отчего это у них все девочки дружат исключительно с мальчиками и хулиганят? Все эти добрые старые негры и няньки-негритянки, дети из «белой швали», хрупкие дамы-аристократки… «Да, мем», «Есть, сэр», «Маленькая леди» — да ну их.

Весь этот добрый старый Юг сделала Митчелл своим романом «Унесенные ветром» — остальные только ей подражают или полемизируют с ней.
Какие они там еще аристократы? Потомки английских и ирландских крестьян. Как они смеют называть бедняков «белой швалью»? Сами-то какие были?

В «Пойди, поставь сторожа» все это тоже есть, но без такого умиления.

Роман начинается с того, что 28-летняя Джин-Луиза приезжает в родной город Мейкомб из Нью-Йорка навестить отца. Это 1954 год. Джин стала художницей. Курит, носит брюки.

Ее брат Джим умер, дожив до 28 лет, из-за остановки сердца точно так же, как умерла когда-то их мать. Аттикус Финч не ожидал такого, когда женился в 42 года на девушке моложе себя на 15 лет.

Друг детства смешной Дилл путешествует по Италии.

Аттикусу 72 года, он продолжает адвокатскую деятельность, но страдает от артрита и уже с большим трудом может есть.

Прислуга-негритянка Кэлпурния уже у них не работает. Дела в доме ведет овдовевшая монументальная тетка Джин Александра.

Аттикус покровительствует молодому мужчине Генри Хэнку, которому, возможно, оставит свою практику. Хэнк был на войне, где потерял несколько зубов и носит протезы. У Джин с ним что-то вроде романа. Она встречается с ним каждый год ровно две недели, когда приезжает к отцу. Генри зовет ее замуж, но она не уверена, что любит его. Она говорит ему, что, возможно, между ними что-то и будет, но не брак.
(Когда роман еще только готовили к печати, то распускали слухи, что там много секса, но ничего такого в нем нет).

Однако Генри – это ее юность. Они вместе купаются, вспоминают прошлое. Например, в 14 лет она была приглашена Джимом на бал старшеклассников, куда по традиции брали младших сестер и братьев. Джим к этому времени уже владел подержанной машиной. Это было в 1940 году. Генри Клинтон (краткое имя – Хэнк) учился в одном классе с Джимом.

К балу Джин купила себе очень красивое платье, но обнаружила, что у нее совсем нет груди. Чтобы не выглядеть плоскодонкой, Джин купила себе накладной бюст – предмет, который был в ходу в Мейкомбе.
Ее дядя Джек, врач, холостяк, который с детства лечил всю семью, научил племянницу танцевать. Она завила волосы, накрасилась и отправилась на бал, чувствуя себя красоткой. На балу Джин много танцевала, но во время танца с Генри была срочно эвакуирована им в коридор. Оказалось, что ее замечательный накладной бюст весь сполз на одну сторону. Генри извлек поврежденный предмет из платья и выкинул, не глядя куда. Но бюст попал на стенд «Защити отчизну», повиснув на последних буквах. Был грандиозный скандал – ведь США вели войну с Германией, а в школе и так недавно нарисовали свастику на стене.
Что делать? Джин хотела пойти признаться, Хэнк не мог этого допустить. Но и ему нельзя было признаваться, потому что тогда ему не выдали бы аттестата, а он был способным учеником, происходившем из семьи «белой швали» — аттестат был единственным шансом в его жизни. Выход подсказал Аттикус (но Джин об этом узнала много позже). Все девушки, бывшие на балу, написали письменные признания: «Сэр, это моя вещь».

Взрослая Джин чувствовала, что Генри ей не чужой, но не была уверена, что выйдет за него. А ее тетя решительно ей этого не советовала, потому что, как ни крути, но Генри происходит из «белой швали». И не ровня Финчам. Это, разумеется, бесило девушку, и она уже готова была согласиться.

Кстати, что значит «белая шваль»? Это бедняки. У матери Генри была своя лавочка, но женщина умерла, когда сыну исполнилось 14 лет. Она не оставила наследство. Аттикус Финч был опекуном Генри и распоряжался деньгами, полученными от продажи лавочки. Большая часть их ушла на похороны. Аттикус чуть-чуть помогал деньгами, устроил Генри продавцом в магазин, потом Генри пошел на войну, а вернувшись, окончил юридический колледж.
То есть, если у тебя большой магазин, то ты не шваль, а если лавочка, то шваль.

У Джин же были большие проблемы с осознанием своей женской роли. В детстве она носила комбинезон на голое тело и дружила с мальчишками. Взросление далось ей нелегко, чему способствовало то, что в их доме не было взрослых женщин, кроме прислуги. Когда у Джин началась первая менструация, она думала, что умирает.

Другой анекдотический случай произошел, когда ее поцеловал мальчик, а другие девчонки сказали, что от этого бывают дети. И вот она прочла в книгах, что ребенок живет в животе 9 месяцев и высчитывала время, чтобы успеть покончить с собой до появления ненавистного ребенка. За день до ужасного события Джин залезла на вышку, откуда ее вытащил Генри. Она в слезах прибежала к негритянке Кэлпурнии, и уже та ей, наконец, все объяснила. А ведь девушке было уже 13 лет.

Отец и дядя старались отучить Джин от мальчишеских повадок, отчасти им это удалось, но не до конца.
Джин терпеть не могла находиться в женском обществе и слушать разговоры о приручении к горшку, похудении и мужьях.

Больше всех в своей жизни Джин любила и уважала отца, который казался ей идеалом человека. Он был и умный, и воспитанный, сдержанный, справедливый. Джин вспоминает случай, где отец взялся защищать негра, обвинённого в изнасиловании. Именно эта история стала основой сюжета «Убить пересмешника», а в данном романе она упомянута вскользь.

Каждый раз, когда Джин приезжает в родной город, она удивляется, как все изменилось. Например, появился квартал из аккуратных белых домиков. Там поселились те люди из числа белой швали, которые стали работать не на себя, а на других, но при этом не были сельскохозяйственными рабочими.

Негры же стали ездить на автомобилях, причем прав у них не было, и они гонялись, не соблюдая правил и на большой скорости.

В начале 50-х годов произошли политическое событие, которые взбудоражили Юг. Несколько судебных процессов привели к отмене сегрегации. Отношения черных и белых испортились. Белые считали, что черные стали слишком много о себе воображать.

Джин была воспитана в антирасистском духе. И вдруг она находит в доме брошюру, где написано, что негры – не совсем люди, что они гораздо глупее белых, им нельзя давать равные гражданские права. Тетя Александра полностью согласна с брошюрой: «А что не так?». Брошюру принес Аттикус с заседания Мейкомбского окружного совета граждан, где он – один из руководителей, а Генри – один из активистов. Что это еще за совет? Да вот недавно создали.

Джин идет на заседание совета, а там выступает автор отвратительной ей брошюрки.

А тут еще случается ДТП, в котором внук ее любимой черной Кэлпурнииехал на высокой скорости и сбил белого старика-пьяницу. Аттикус готов его защищать, но очень боится, чтобы за дело не взялась Ассоциация, созданная специально для защиты негров. Юристы ассациации давят на суд, требуют черных присяжных, а потом уводят дело в Верховный суд – это они умеют. Он такого позора не допустит. Он посоветует юноше признать свою вину и получить заслуженное наказание.

Так неужели ее отец – расист?

Она идет говорить Кэлпурнией. Та, вроде ей и рада, но обсуждать эту тему не хочет, и явно считает, что ее внука засудят потому, что он черный. «Неужели ты нас ненавидела, когда у нас работала?». Старуха кивает головой.

Джин говорит с Генри и узнает, что Аттикус еще в молодости вступил в Ку-клуск-клан. Он это сделал из любопытства, да и Клан тогда был не таким пугалом, как сегодня.

Сам же Генри, вроде и не одобряет того, что происходит в этом самом Совете граждан, но пойти против всех не может: ведь он же родом из «белой швали», и его не простят. Вот, когда Джин приехала, они с ней купались ночью. Кто-то за ними подглядел и распустил слухи, что они были голые (на самом деле, Джин купалась в платье). Но эти слухи Джин повредить не могли, потому что все сказали: «Ну вы же знаете ее – это типично для Финчей». А вот если бы Генри, например, появился на улице в грязной одежде, все бы сказали: «Что вы хотите? Он же из «белой швали».

Джин в ужасе: отец – расист, кавалер – трус.

Она идет к дяде Джеку, чтобы он объяснил ей, что происходит. Он объясняет ситуацию тем, что южане в отмене сегрегации видят новое покушение на свободу Юга. Юг – не такой, как остальные штаты. Он – копия Англии на начало 19 века. Здесь, за исключением негров, жили одни кельты и саксы, и все они были связаны между собой родственными связями (в любом можно было найти пятиюродного брата, родственника жены и пр.). Общество Юга состояло из ничтожного процента богатых собственников и множества мелких арендаторов. Только у 5% из них был хотя бы один раб, остальные их и не видели. Главным качеством южан был индивидуализм, гордость, основанные на частной собственности. А правительство им было нужно только для двух вещей: предотвращать преступления и обеспечивать договорные обязательства.

Правительство не должно было указывать южанам отменять им рабство, или нет. Это было их внутренним делом. Именно за это они шли воевать.

Сегодня правительство хочет отменить сегрегацию — это новая Реконструкция Юга. Вот почему южане организуют общественные советы.

Вызовом культуре американцев являются и пенсии. Человек, видите ли, сам не в состоянии о себе позаботиться – это нарушение свободы. Именно от вмешательства государства эмигрировали когда-то предки южан, а теперь – снова-здорово.

Дяде Джеку не нравится, то, что бывшие мелкие арендаторы бросили свои наделы и отдались на милость государства, которое дает им ссуды на постройку домов, бесплатно лечит и учит тех, кто был на войне, несколько недель дает пособие по безработице. Это – конец его Юга.

Наконец, Джин говорит с отцом. Он возмущен тем, что действиями федерального правительства нарушена система сдержек и противовесов, что Верховный суд, пойдя навстречу нуждам меньшинства, навредит большинству. Он против всеобщего и равного избирательного права. Избирательное право должно даваться не автоматически, а тем, кто заслужил. А заслужили его те, кто имеет собственность, кто доказал эти свою ответственность и зрелость.
Живи сам и дай жить другим, т.е. сам не лезь в чужие дела и других в свои дела не пускай.

Если будет так, как хочет правительство, если всем неграм разрешат голосовать, то в населенных пунктах, где большинство составляют негры, негры смогут занять места в администрации, а они – не компетентные и не ответственные. Как можно, например, было бы доверить тому самому внуку Кэлпурнии, который сбил старика, быть мэром их города? Как можно ему доверить финансы?

Аттукус живет уже много лет, и пока никто не опроверг, что белые – это белые, а черные – это черные.

Джин не могла этого выдержать. Она сказала, что теперь только поняла, что когда Аттикус защищал того негра из ее детства, то он это делал не в противовес расистам, а из любви к закону.
Она обозвала отца всякими словами, включая «кольцехвостое животное» и на другой день собралась навеки уехать в Нью-Йорк, не попрощавшись с отцом, который был на работе. Но ее перехватил дядя Джек. Старый джентльмен неожиданно отвесил ей пару пощечин, чем привел немного в себя. Он сказал, что она никогда не различала цвета.

Дядя объяснил ей, что Аттикус давно хотел, чтобы Джин перестала считать его идеалом, эмансипировалась от него и обрела себя. Каждый человек – это остров. У каждого человека есть своя совесть – сторож. Джин натянула свою совесть на отца, а он – сам по себе, и может заблуждаться и ошибаться. Это его право.

Но Аттикус ей отец, и это – самое главное. Кроме того, у Джин в городе больше сторонников, чем она думает. Она должна просто жить здесь, работать и своим присутствием и делами утверждать свои принципы, а не бежать. А вот за Генри ей выходить замуж не стоит.

Почему дядя столько возится с племянницей? А он был влюблен в ее мать, и до сих пор не забыл этого.

И Джин вернулась к отцу. А он сказал, что гордится ею, потому что она сумела с ним спорить и отстаивать свои взгляды. «Но я же тебя обозвала» — «Всякий может меня обозвать, если это не правда. Где ты взяла этих кольцехвостых тварей?».

И Джин пришла к выводу, что общество, это самолет, где есть нос и хвост, и они должны быть в равновесии, т.е., что для здоровья и благополучного полета должны быть люди разных взглядов.

Хотя роман «Пойди поставь сторожа» и несовершенен, но он какой-то живой. Мне жаль, что Харпер Ли больше ничего не написала, кроме правильного «Убить пересмешника».

Но до чего же их проблемы были далеки от нас в 60-е годы!
Может быть, только сегодня я могу представить о чем так яростно спорят герои. Их понимание государства совершенно противоположно нашему. Они считают, что патернализм вреден, потому что поощряет бездельников и неудачников, и, одновременно, он позволяет государству вмешиваться в жизнь тех людей, которые от него ничего не хотят. Именно поэтому они были так против реформы здравоохранения Обамы.
Для меня это – экзотичная точка зрения. И очень интересно, как при таких настроениях возникло самое могучее государство в мире, стелющее соломку своим гражданам от рождения до старости. Мне кажется, что если среднего американца пустить жить к нам, то он за несколько месяцев помрет от того что о нем некому позаботиться.

Окончание следует http://uborshizzza.livejournal.com/3991413.html
В верхнее тематическое оглавление
Тематическое оглавление (Рецензии и критика: литература)

Хорошо быть тихоней читать онлайн Стивен Чбоски (Страница 2)

7 сентября 1991 г.

Дорогой друг!

Быть старшеклассником мне не понравилось. Столовка называется «Центр питания», вообще уже. Уроки углубленного английского вместе со мной посещает эта девочка Сьюзен. В средней школе прикольная девчонка была. Фильмами увлекалась, а ее брат, Фрэнк, записывал ей клевую музыку, и Сьюзен нам приносила записи. Но за лето ей сняли брекеты, она подросла, сиськи появились. Теперь на переменах кривляется, как дурочка, особенно если парни рядом трутся. Я считаю, это печально, да и сама Сьюзен ходит как в воду опущенная. Если честно, она вообще делает вид, что в упор не видит меня на углубленном английском, а в коридоре даже не здоровается.

На той беседе с психологами, когда Майкла обсуждали, Сьюзен выболтала, что Майкл ей однажды сказал, будто она самая красивая девочка на свете, хотя у нее тогда брекеты были и все такое. А потом он ей предложил дружить — у нас в школе это было серьезно. В старших классах говорят «встречаться». Они с ним целовались, фильмы обсуждали, и она без него ужасно затосковала, потому что он был ей лучшим другом.

Это, между прочим, удивительно, потому что у нас в школе мальчишки и девчонки не дружили. А Майкл и Сьюзен подружились. Типа как мы с тетей Хелен. Ой, извини. Примерно как мы с тетей Хелен. Это нам на той неделе объясняли. И еще особые случаи пунктуации.

В школе я обычно никуда не лезу, и обратил на меня внимание, похоже, только один парень, Шон. Подкараулил меня после физкультуры и начал сыпать какими-то детскими угрозами, что, мол, устроит мне «головомойку» — это когда тебя окунают головой в унитаз, нажимают на слив, и у тебя волосы кругами плавают. Он, кстати, тоже выглядел как в воду опущенный, о чем я ему и сообщил. Тут он взбесился, полез ко мне с кулаками, а я тогда вспомнил, чему меня брат учил. Брат у меня дерется просто классно.

«Меть в колени, шею и глаза».

Так и я сделал. Врезал этому типу от души. А потом сам же разревелся. И сестре пришлось уйти с уроков — она в самом сильном классе учится, — чтобы отвезти меня домой. Вызывали меня к директору, но даже от занятий не отстранили, ничего такого, потому что кое-кто из ребят успел сказать мистеру Смоллу, из-за чего началась драка.

— Шон сам нарывался. Это была самооборона.

Что верно, то верно. Только я не понял, с чего это Шон ко мне полез. Я ведь ему ничего не сделал. Да и росту во мне — метр с кепкой. Честно. Шон, как видно, не подозревал, что я махаться умею. Я еще его пожалел. Может, и зря. Но я подумал, что у меня еще будет возможность его отбуцкать, если он станет мстить тому парню, который мистеру Смоллу про него сказал, но Шон мстить не стал. В общем, историю эту спустили на тормозах.

Некоторые ребята в коридоре на меня косятся, потому что я, во-первых, не обклеил картинками свой шкафчик, а во-вторых, отметелил Шона, а потом сам же слезу пустил. Это у меня, наверно, эмоции через край.

Дома мне одиноко, потому что сестра, она у нас самая старшая, вечно занята. Брат тоже занят, он в футбол играет за Университет штата Пенсильвания. После сборов тренер сказал, что берет его во второй состав, а когда он освоится, поставит его в основной.

Отец мечтает, чтобы он стал профи и выступал за «Питсбург стилерс». Мама не нарадуется, что он учится бесплатно, потому как моя сестра в футбол не играет, а за двоих платить нашей семье слишком накладно. Из-за этого мама требует, чтобы я вкалывал ради получения академической стипендии.

Значит, буду вкалывать, все равно пока ни с кем здесь не подружился. Вообще-то, я рассчитывал, что моим другом станет парень, который директору сказал правду, но тот, наверно, просто по доброте это сделал.

Счастливо.

Чарли

11 сентября 1991 г.

Дорогой друг!

Времени в обрез, потому что учитель углубленного английского задал нам прочесть одно произведение, а я люблю читать два раза подряд. Называется, между прочим, «Убить пересмешника» [«Убить пересмешника» (1960) — роман американской писательницы Харпер Ли. В 1961 году получил Пулицеровскую премию. Его изучают приблизительно в 80 % американских школ. Среди главных персонажей романа — подросток Джем, познающий далеко не безмятежный мир взрослых.]. Если ты не читал, очень рекомендую, книга интересная. Нам каждый раз задают по нескольку глав, но я так читать не привык. Я сразу половину проглотил.

Короче, хочу тебе рассказать, что видел по телику брата. Я не особенно люблю спортивные передачи, но тут случай особый. Мама сразу заплакала, отец обнял ее за плечи, а сестра заулыбалась, что удивительно, ведь они с братом грызутся как кошка с собакой.

Но моего брата как-никак показывали по телевизору, и на сегодняшний день это был самый клевый момент за две недели моей учебы в старшей школе. Я по нему ужасно скучаю, что удивительно, ведь мы с ним почти не общались, пока он жил дома. А если честно, то и сейчас не общаемся.

Я мог бы тебе сказать, на какой позиции он играет, но, как уже говорил, хочу сохранить анонимность. Надеюсь, ты понимаешь.

Счастливо.

Чарли

16 сентября 1991 г.

Дорогой друг!

Дочитал «Убить пересмешника». Теперь это моя самая любимая книга. Правда, я всякий раз так думаю, пока не прочту следующую. Учитель предложил мне во внеучебное время говорить ему «Билл» и дал почитать еще одну книжку. Он говорит, у меня есть чувство языка и большие способности к восприятию текста; задал мне написать сочинение по книге «Убить пересмешника».

Я упомянул это маме, а она спрашивает, почему же Билл не порекомендовал мне перейти в другой поток, где занимаются ребята из десятого или одиннадцатого класса. Со слов Билла я ей объяснил, что уроки там примерно такие же, как у нас, только произведения более сложные и я от этого ничего не выиграю. Мама сказала: «Не знаю, не знаю» — и обещала подойти к нему в день открытых дверей. А пока что припахала меня помыть посуду, ей в помощь; пришлось согласиться.

На самом деле я терпеть не могу посуду мыть. Я бы вообще ел руками прямо с бумажной салфетки, но сестра говорит, это плохо для окружающей среды. У нас в школе она состоит в клубе «День Земли» — там и с парнями знакомится. Они с нее пылинки сдувают, непонятно, за какие заслуги; ну, может, потому, что она такая симпатичная. А она их за людей не считает.

Особенно достается одному. Как зовут — не скажу. Но внешность описать могу. Волосы очень хорошие, каштановые, длинные, стянуты в пучок. Думаю, он пожалеет, когда будет оглядываться на прожитые годы. Для моей сестры он всю дорогу записывает кассетные сборники, и все тематические. Например, «Осенние листья». Понапихал туда Smiths. Даже обложку сам оформил. Тут как-то взял напрокат фильм, мы сели смотреть, а как только за ним закрылась дверь, сестра отдала кассету мне.

«Хочешь, Чарли, — забирай».

Ну я и взял, но мне было не по себе — он же для нее старался. Тем не менее послушал. До чего мне понравилось! В особенности одна песня, называется «Asleep» — советую тебе тоже послушать. Рассказал сестре. А через неделю она мне спасибо сказала, потому как этот парень стал ее спрашивать про сборник, и она слово в слово повторила, что я сказал про «Asleep», и он прямо растаял оттого, что она так прониклась. Когда у меня появится девушка, я, надо думать, в грязь лицом не ударю.

Что-то я уклоняюсь от темы. Мой учитель, Билл, мне на это указывал: я, типа, пишу, как говорю. Думаю, по этой причине он и задал мне сочинение на тему «Пересмешника».

Тот парень, который запал на мою сестру, всегда уважительно обращается к нашим родителям. Мама его за это очень полюбила. А отец считает его «мягкотелым». Наверно, потому моя сестра его и гнобит.

Как-то раз, к примеру, наговорила ему всяких гадостей за то, что он лет в пятнадцать или около того не поставил на место хулигана, который терроризировал весь класс. Если честно, я тогда хотел фильм посмотреть, который он принес, и не особо вслушивался в их разборки. Они всю дорогу грызутся, ну, думаю, хоть для разнообразия фильм посмотрю, так и тут никакого разнообразия — сиквел и сиквел.

Короче, она парня долбала четыре сцены подряд, минут десять в общей сложности, и у него слезы хлынули. В три ручья. Оборачиваюсь, а сестра тычет в меня пальцем:

— Смотри. Даже Чарли поставил на место своего обидчика. Смотри.

Парня в краску бросило. Уставился на меня. Затем на нее. А потом замахнулся да и влепил ей пощечину. Не по-детски. Я так и застыл, глазам своим не поверил. Кто бы мог подумать! Этот мальчик, который записывал тематические сборники и сам разрисовывал обложки, влепил моей сестре пощечину — и тут же успокоился.

Но что самое странное: моя сестра никак не отреагировала. Только посмотрела на него спокойным взглядом. Просто уму непостижимо. Моя сестра, которая бесится, если ты ешь какого-нибудь не такого тунца, позволила себя ударить и ничего не сказала. Наоборот, притихла, смягчилась. Попросила меня выйти, что я и сделал. А когда парень ушел, она сказала, что они с ним «встречаются» и что маме с папой ничего знать не нужно.

Почему рассказ называется «Убить пересмешника»? | Убить пересмешника Вопросы | Вопросы и ответы

Символизм, образность, аллегория

Книга называется «Убить пересмешника», так что пересмешники должны быть важны, верно? Но почему? Давайте посмотрим на несколько отрывков, чтобы попытаться найти ответы на этот вопрос.

Впервые пересмешники появляются, когда Джем и Разведчик учатся пользоваться своими новыми блестящими пневматическими винтовками. Аттикус не учит их стрелять, но дает им одно правило.

Аттикус однажды сказал Джему: «Я бы предпочел, чтобы ты стрелял по консервным банкам на заднем дворе, но я знаю, что ты будешь охотиться на птиц. грех убить пересмешника».

Это был единственный раз, когда я слышал, как Аттикус сказал, что делать что-то грех, и я спросил об этом мисс Моди.

«Твой отец прав», сказала она. «Пересмешники не делают ничего, кроме того, что сочиняют музыку, чтобы мы наслаждались ею. Они не поедают огороды людей, не гнездятся в кукурузных амбарах, они не делают ничего, кроме того, что поют для нас всем сердцем.Вот почему убивать пересмешника — грех.» (10.7)

Итак, пересмешники — безобидные, невинные существа, и убивать их неправильно, потому что они никому не причиняют вреда. (То же самое можно сказать о коровах, но гамбургеры такие вкусные, а пересмешники, по-видимому, нет. ) Но так ли важен этот урок сам по себе, что стоит поместить его в центр обложки книги? Здесь должно быть что-то еще. в смерти Тома Робинсона пересмешники не упоминаются по имени, но в них есть похожее послание.

Мистер Андервуд не говорил о судебных ошибках, он писал так, чтобы дети могли понять. Мистер Андервуд просто решил, что убивать калек — это грех, будь они стоящие, сидящие или убегающие. Он сравнил смерть Тома с бессмысленным истреблением певчих птиц охотниками и детьми, и Мейкомб подумал, что пытается написать достаточно поэтичную редакционную статью, которую можно было бы перепечатать в «Монтгомери эдвайзер». (25.27)

Мистер Андервуд, возможно, пытается дозвониться даже до самых глупых жителей Мейкомба, но его редакционная статья также гарантирует, что каждый читатель поймет связь: пересмешник и Том принадлежат к одному классу существ.Но в чем причина сближения птицы и человека? Г-н Андервуд говорит, что это из-за инвалидности Тома, хотя неясно, почему он считает, что это имеет значение (возможно, это что-то вроде «женщины и дети в первую очередь»: те, кого считают слабыми, должны получать особую защиту). Возможно, невиновность Тома в преступлении, в котором его обвиняют, делает его похожим на пересмешника, который никому не причиняет вреда. Или, возможно, на самом деле ключевым является бессмысленность: убийство Тома не принесло добра и не предотвратило зла, как выстрел в пересмешника.

Идея убийства пересмешника снова всплывает в книге, когда Скаут говорит Аттикусу, что она понимает, что не нужно тащить Бу в суд.

Аттикус выглядел так, словно ему нужно было взбодриться. Я подбежала к нему, обняла и поцеловала изо всех сил. — Да, сэр, я понимаю, — успокоил я его. «Мистер Тейт был прав».

Аттикус высвободился и посмотрел на меня. «Что ты имеешь в виду?»

«Ну, это все равно, что подстрелить пересмешника, не так ли?» (30.66-68)

Истории об отравленных орехах пекан в сторону, все, что Бу делает, это наблюдает за окрестностями, оставляет безделушки для Джема и Скаута и действует, чтобы защитить их, когда на них нападают. Подобно убийству пересмешника, арест Бу не принесет никакой пользы и навредит тому, кто никогда никому не желал зла. Так что на протяжении всего романа убийство пересмешников ассоциируется с греховным, бессмысленным и жестоким.

Каков эффект от использования пересмешника таким образом? С одной стороны, связывание отдельных персонажей с пересмешниками низводит их до уровня животных; с другой стороны, это говорит о том, что даже животные достойны сочувствия и уважения, если их оставить в покое, если они делают то же самое с вами.Делая убийство пересмешников явным случаем бессмысленного уничтожения, книга создает правило для оценки более сложных ситуаций: привлечение пересмешника — это подсказка, чтобы сделать шаг назад от рефлекторных реакций (сбежавших каторжников нужно расстрелять! арестовать!) и спросить, какая от этого польза? Зачем это делать? Что это дает?

Запрещенные книги 2021 — Убить пересмешника

Университет Маршалла не запрещает книги! Информация предоставляется, чтобы люди знали, что было запрещено/оспорено в другом месте.

2021

Запрещено и оспорено за расовые оскорбления и их негативное влияние на учеников, с изображением персонажа «белого спасителя» и его восприятием опыта чернокожих.

После жалоб родителей на использование расистских эпитетов в Убить пересмешника ; Приключения Гекльберри Финна ; Кей ; О мышах и людях ; и Roll of Thunder, Hear My Cry , суперинтендант Объединенного школьного округа Бербанка (Калифорния) опубликовал заявление об удалении книг из обязательных списков чтения округа для его учебной программы по английскому языку и запретил использование слова на букву N во всех школьных классах.Книги будут разрешены в классных библиотеках, но никто из учащихся не может быть обязан их читать. На заседании правления суперинтендант заявил: «Речь идет не о цензуре, а об исправлении ошибок прошлого».

2020

Белый учитель-заместитель в средней школе Мустанг (ОК) прочитал вслух N-слово из Убить пересмешника . Единственная чернокожая ученица в классе записала чтение, сообщила учительнице, что она обиделась, и довела этот вопрос до сведения директора. Округ принял новую политику, согласно которой в классах больше не будут говорить на языке расовой окраски. Статус замещающего учителя неизвестен.

2019

Родитель потребовал исключить роман из программы 9-го класса средней школы Монона Гроув (Висконсин). Родитель, у которого было двое детей в округе, жаловался на использование в книге слова на букву Н, изображение Аттикуса Финча как белого спасителя, отсутствие других работ, изображающих цветных людей, и глубокий расовый разрыв между учащимися. тело, которое на 83% белое.После процесса проверки округ решил сохранить название, заявив: «Комитет рекомендовал учителям английского языка MGHS тщательно рассмотреть место [книги] в учебной программе, контекст, в котором она преподается, другие эквивалентные варианты или другие способы использования книги. это может включать использование [этого] в качестве выбора, а не обязательного текста». Ссылаясь на использование расистских оскорблений в книгах, администрация школьного округа Дулута (Миннесота) решила удалить роман Ли и Приключения Гекльберри Финна из учебной программы, «чтобы защитить достоинство наших учеников» и не требовать от них чтения книг, которые маргинализируют их. Названия остаются в школьной библиотеке и по-прежнему могут быть факультативным чтением для учащихся.

2018

После того, как мать пожаловалась суперинтенданту на то, что ее сыну не нравится слово на букву «Н», роман был исключен из программы 8-го класса в государственных школах Билокси (MS) во время его преподавания без соблюдения правил. После национального протеста книга доступна для изучения в качестве дополнительных заданий с письменного разрешения родителей. В средней школе Гамильтона (Аризона) родители выразили обеспокоенность по поводу школьного задания, посвященного использованию слова на букву «Н» в классическом романе.

2017

Оставлен в государственных школах округа Аккомак (Вирджиния). Родитель возражал против расовых оскорблений в книге. После временного изъятия 29 ноября 2016 года книга была восстановлена ​​6 декабря школьным советом.

2012

Забанен или оспорен за оскорбительные выражения и расизм.

2010

Удален из классов средней школы Св. Эдмунда Кэмпиона в Брамптоне (Онтарио, Канада), потому что один из родителей возражал против языка, использованного в романе, включая [слово на букву N]*.

2009

Оставлен в учебной программе по английскому языку Советом по образованию Черри-Хилл (Нью-Джерси). Житель возражал против описания в романе того, как с чернокожими обращаются члены расистского белого сообщества в городе Алабама во время Великой депрессии. Житель опасался, что книга расстроит чернокожих детей, читающих ее.

2008

Оставлен в учебной программе по английскому языку Советом по образованию Черри-Хилл (Нью-Джерси). Житель возражал против описания в романе того, как с чернокожими обращаются члены расистского белого сообщества в городе Алабама во время Великой депрессии.Житель опасался, что книга расстроит чернокожих детей, читающих ее.

2006

Отказано в средней школе Брентвуда (Теннесси), потому что книга содержит «ненормативную лексику» и «содержит темы для взрослых, такие как половой акт, изнасилование и инцест». Заявители также утверждают, что использование в книге расовых оскорблений пропагандирует «расовую ненависть, расовое разделение, расовое разделение и пропагандирует превосходство белых».

2005

Отказано в средней школе Стэнфорда в Дареме (Северная Каролина), потому что в романе, получившем Пулитцеровскую премию 1961 года, используется [слово на букву N]*.Бросил вызов, но остался на уроке литературы на втором курсе средней школы Нормального сообщества (IL), несмотря на опасения, что роман унижает
для афроамериканцев.

2004

Осужден на уроке литературы второкурсника средней школы Нормального сообщества (Иллинойс) как унизительный для афроамериканцев. Брошен вызов в средней школе Стэнфорда в Дареме (Северная Каролина), потому что в романе, получившем Пулитцеровскую премию 1961 года, используется слово N.

2002

Осужден за ненормативную лексику и расистские оскорбления.

* Слова в скобках разные в первоисточниках.

На этих страницах

Запрещенная книга была удалена из библиотеки, классной комнаты и т. д.
Запрещенная книга была запрошена на удаление из библиотеки, классной комнаты и т. д.

За дополнительной информацией обращайтесь по телефону

Рон Титус, [email protected]
304-696-6575

Последнее обновление

7 сентября 2021 г.

Почему мы до сих пор учим «Убить пересмешника» в школах?

Школьный совет штата Миссисипи вызвал возмущение в этом месяце, когда проголосовал за исключение книги «Убить пересмешника» из списков чтения восьмого класса в Билокси.Проблема? Некоторые люди жаловались, что язык книги вызывает у них дискомфорт.

В то время как негативная реакция была быстрой, те, кто слепо защищают «Пересмешника», упускают важный момент. Если критерием для включения в программу средней школы было просто то, вызывает ли роман острые дискуссии, опус Харпер Ли подходит как можно большему количеству классов. Но это не единственный вопрос.

Давайте проясним: «Убить пересмешника» — не детская книга. Это взрослая сказка, которую дети часто читают совершенно по-разному, а иногда и глубоко вредно.

Харпер Ли «Убить пересмешника» Лора Кавано / файл Getty Images

Часть этого ущерба очевидна: чернокожий ребенок, которого словесно оскорбили, назвав его «ниггером» на школьном дворе, может быть более болезненным, услышав это слово, которому учат в школе. классная комната, например. Другой вид ущерба, который реже обсуждается, заключается в том, что текст побуждает мальчиков и девочек верить, что женщины лгут об изнасиловании.

Превосходный учитель может смягчить или избежать этих повреждений.

Студенты достаточно сильны для трудных дискуссий; они легко могут распутать употребление и неправильное употребление слова «негр» в «Пересмешнике».Но ложь Мэйеллы Юэлл, составляющая суть ложных обвинений, выдвинутых против Тома Робинсона, гораздо сложнее — слишком сложна для восьмого класса, возможно, даже с отличным учителем.

каждый человек в классе белый, представитель высшего среднего класса, и его нужно подтолкнуть к тому, чтобы стать скаутом. Этому следует учить, задавая вопросы о том, почему в романе нет черных персонажей со свободной свободой действий, оборачивая его историей Скоттсборо. мальчиков — группу чернокожих подростков, ложно обвиненных в изнасиловании двух белых женщин, — и поднимая вопросы о том, как «Пересмешник» (и американская история) усложняет современное движение «верить жертвам».

Автор книги «Убить пересмешника» Харпер Ли. Чип Сомодевилла / файл Getty Images

Мы должны задаться вопросом, чему мы учим, когда учим «Убить пересмешника», и насколько полезны эти уроки для учащихся 21 века. Мы должны задаться вопросом, должен ли тогда роман, написанный привилегированной дочерью Старого Юга, по-прежнему занимать место в учебной программе, которое можно было бы с пользой использовать для знакомства учащихся с литературными голосами о расах и несправедливости, появившимися за последние 50 лет — голосами, которые не был бы опубликован в то время, когда Харпер Ли была впервые опубликована.

Возьмем, к примеру, «Монстр», роман 1999 года отмеченного наградами афроамериканского писателя Уолтера Дина Майерса, действие которого также происходит в зале суда. Здесь, однако, основное внимание уделяется молодому чернокожему обвиняемому и рассказчику Стиву Хармону; белый адвокат, с другой стороны, играет меньшую, но все же сложную роль. «Монстр» — это сложная и мощная современная классика, которая выполняет почти ту же работу, что и «Пересмешник», — изображая молодого художника, пробуждающего этическую честность и противостоящего расизму, — но делает это, возможно, с большей сложностью.

Мы часто исключаем из школьной программы такие книги, как «Монстр», чтобы оставить место для «Пересмешника». Часто мы утверждаем, что включение книги на самом деле необходимо для предотвращения цензуры. Но что, если сохранение его в учебной программе поддерживает статус-кво прошлого так же, как и освещает его? Многие, кто защищает «Пересмешницу» как выбор для учебной программы, воображают учеников, воодушевленных Аттикусом «бороться за право» или вдохновленных Скаутом, чтобы быть лучше, чем общество, в котором она родилась.

Но вместо этого представьте, что сегодня вы афроамериканец, восьмиклассник из Миссисипи, и вас просят прочитать «Пересмешника». Возможно, это усиливает ваше растущее подозрение, что вас вряд ли ждет справедливый суд, если вас обвинят в чем-то вроде Тома Робинсона.

Или вместо этого представьте, что вы обедневшая белая восьмиклассница из Нью-Йорка, которую сегодня попросили прочитать «Пересмешник». Возможно, это подпитывает ваше растущее подозрение, что люди не верят девушкам, которые говорят, что их изнасиловали, и что, если вы будете изнасилованы и попытаетесь рассказать об этом людям, у людей будут основания сомневаться в вас, как в книге говорится, что все должны были сомневаться. Мэйелла Юэлл.

Или подумайте о Кальпурнии, пожилой черной служанке, которая готовит и обслуживает, почти ничего не видя: она не столько развита как персонаж, сколько написана как декорация, предлагая юным читателям худшее о роли черных женщин и черных. женский интеллект.

И затем, конечно же, есть Том Робинсон, ложно обвиненный и «калечащий», на языке книги, что означает, что он был физически неспособен к сексуальному насилию. Попросить ребенка-читателя расшифровать этот художественный выбор Ли — значит попросить его подумать о том, нежелательны ли черные мужчины, импотентны или испорчены, или что изнасилование — это преступление, которое может совершить только дееспособный человек.

Каждый ученик, который читает книгу Ли, не идентифицирует себя ни с Аттикусом, ни со Скаутом, и преподавание ее так, как если бы они это делали или должны были, может укрепить те самые стереотипы о чернокожих мужчинах и бедных женщинах, с которыми преподавание книги должно бороться. Некоторые отождествляют себя с Томом Робинсоном, или с Кальпурнией, или с Мэйеллой Юэлл, и для этих учеников «Убить пересмешника» — гораздо более сложный текст, который в руках менее чем эффективного учителя может нанести ущерб.

Итак, давайте отойдем от дебатов о цензуре, о запрете книг в классах, о слове «негр».Все это более-менее эффективно отшлифовано. Персонажи романов думают и действуют по-другому и часто в противоположность тому, как думают и действуют их авторы. Если вы проливаете свет на расистов, создавая их в художественной литературе, это может быть признаком того, что вы не расист. А может и нет.

Давайте вместо этого подумаем о том, как, почему и когда мы приглашаем книги в наши классы, о потребностях все более разнообразного студенческого сообщества и о том, как мы можем использовать трудные книги, чтобы осветить наше постыдное прошлое и лучше сформировать молодые умы нашего будущего. .Хотя для многих она занимает сентиментальное почетное место как первая книга о расе и несправедливости, которую они читают, «Убить пересмешника» — это больше, чем книга о расе и несправедливости, и это не единственная книга о расе и несправедливости. В 21 веке это может быть не лучшая книга для освещения этих тем, особенно когда она укрепляет так много стереотипов и неправильных представлений, что многие восьмиклассники едва ли способны их учитывать.

Элис Рэндалл

Элис Рэндалл — автор книг «Унесенный ветер», «Пушкин и пиковая дама», «Мятежный крик» и «Правила Ады». В дополнение к своим литературным занятиям Рэндалл, получившая образование в Гарварде, является отмеченным наградами автором песен, постоянным писателем в Университете Вандербильта в Нэшвилле и входит в комитет по выдвижению кандидатур на премию NAACP Image Awards в категории литературы для детей и молодежи. .У нее были сын и дочь.

Она присоединилась к Lippincott в 1942 году и со временем стала старшим вице-президентом компании. В то время женщина редко занимала такую ​​старшую должность редактора в крупном издательстве. Однако оказалось, что г-жа Хохофф комфортно вжилась в эту роль. «Она была влиятельной седовласой дамой, которая знала свое мнение и говорила откровенно», — сказал недавно мистер Берлингейм. Мистер Дельбанко вспомнил, как она отреагировала на первый набросок «Грас 23 марта 1966 года» за обедом.«Она сказала: «Он сверкает, Николас!» — вспоминал он. Я понимающе кивнул и понятия не имел, что она имела в виду. После того, как она допила свой второй мартини, мне пришлось бежать домой и самому искать слово».

Мисс Хохофф дала представление о своей личности — и об издательском мире примерно в 1969 году — в машинописном письме на шести с половиной страницах мистеру Берлингейму, информируя его о компании вскоре после того, как он присоединился к ней. Он то самоуничижительный, сплетничающий, забавный и чуткий, с частыми отсылками к пьяной культуре дома.

«Он не очень хорошо носит спиртное, а носить нужно много», — писала г-жа Хохофф об одном коллеге. Еще одну она описывает как «соль земли», прежде чем добавить: «Лично я, как женщина, предпочитаю другие приправы, добавляемые в рацион, включая перец, паприку и чеснок, лук и вино. Тем не менее я его очень люблю».

Что касается ее отношений с г-жой Ли, ясно, что г-жа Хохофф предоставила больше, чем просто редакционное руководство. Однажды зимним вечером, как рассказывает Чарльз Дж. Шилдс в книге «Пересмешник: портрет Харпер Ли», г-жаЛи выбросила свою рукопись из окна в снег, прежде чем позвонить г-же Хохофф в слезах. «Тай сказал ей немедленно выйти на улицу и забрать страницы, — пишет мистер Шилдс.

После «Пересмешника» автор и редактор остались рядом. Когда г-жа Ли нашла 12-палого котенка, прижавшегося к трубе в подвале своего многоквартирного дома, она принесла его г-же Хохофф и ее мужу в плетеной корзине. «Ему нужен был дом, — писала г-жа Хохофф в мемуарах о своих питомцах, — Кошки и другие люди.«Она очень хорошо нас знала и сделала все возможное».

Год за годом г-жа Хохофф пыталась мягко выманить у г-жи Ли вторую книгу, в то же время отбиваясь от нетерпеливых коллег.

Опубликован роман «Убить пересмешника»

11 июля 1960 года 34-летняя писательница Нелл Харпер Ли публикует свой первый роман « Убить пересмешника ».

Действие игры «Убить пересмешника» происходит в Мейкомбе, маленьком городке в Алабаме, очень похожем на Монровиль, где родился Ли. и отец Скаута, Аттикус Финч, авторитетный юрист, защищающий чернокожего мужчину, обвиняемого в изнасиловании белой женщины.Теперь он является основным продуктом в классах средней и старшей школы и предметом многочисленных усилий цензуры, он предлагает яркое изображение жизни на юге Джима Кроу во время Великой депрессии.

К середине 1950-х Ли воплотила свои мечты о писательской карьере в Нью-Йорке, где ее друг детства Трумэн Капоте уже завоевал известность в литературных кругах. На Рождество 1956 года ее хорошие друзья Майкл и Джой Браун дали ей чек, равный годовой зарплате, чтобы она могла бросить работу и посвятить больше времени писательству.

Вскоре Ли подготовила рукопись романа под названием Иди, поставь сторожа , которую она смогла продать издателю JB Lippincott and Company за 1000 долларов после того, как ее редактор Тэй Хохофф предложил ей пересмотреть историю и расширить воспоминания. последовательности, установленные в детстве рассказчика. Ли потратила два года на переписывание своей книги, назвав исправленную рукопись «Убить пересмешника». (Она убрала свое имя для публикации, чтобы люди не произносили его неправильно «Нелли.»)

Книга Ли сразу же стала успешной, в 1961 году она получила Пулитцеровскую премию за художественную литературу и в конечном итоге была продана тиражом более 40 миллионов экземпляров по всему миру. Грегори Пек получил Оскар за роль Аттикуса в киноверсии 1962 года, которая также получила статуэтки за сценарий и художественное оформление.

Но знаменитый частный Ли не стал рассказывать о продолжении; на самом деле, она не опубликует ни одной книги в течение 55 лет. Затем, в 2015 году, HarperCollins опубликовал открытый заново номер  Иди, поставь сторожа. Действие книги происходит через 20 лет после периода времени, описанного в «Пересмешник », и рассказывает о стареющем Аттикусе, который придерживается расистских взглядов и даже посещает собрания Ку-клукс-клана. Несмотря на неоднозначные отзывы и сомнения в том, действительно ли Ли хотел, чтобы она была опубликована, книга имела огромный успех: за первую неделю было продано 1,1 миллиона экземпляров. В следующем году Харпер Ли умерла в Монровилле в возрасте 89 лет. 

Харпер Ли – Убить пересмешника – Глава 10

Часть первая Глава 10

Убить пересмешника

Аттикус был слаб: ему было почти пятьдесят. Когда мы с Джемом спросили его, почему он такой старый, он сказал, что начал поздно, что, как нам показалось, отразилось на его способностях и мужественности. Он был намного старше родителей наших одноклассников, и мы с Джемом ничего не могли о нем сказать, когда наши одноклассники говорили: «Мой отец…» Джем был помешан на футболе. Аттикус никогда не уставал, чтобы держаться подальше, но когда Джем хотел схватить его, Аттикус говорил: «Я слишком стар для этого, сынок».

Наш отец ничего не сделал. Он работал в офисе, а не в аптеке.Аттикус не водил самосвал для графства, он не был шерифом, он не занимался сельским хозяйством, не работал в гараже и не делал ничего такого, что могло бы вызвать чье-либо восхищение.

Кроме того, он носил очки. Он почти ослеп на левый глаз и говорил, что левый глаз — это проклятие племени вьюрков. Всякий раз, когда он хотел что-то хорошо рассмотреть, он поворачивал голову и смотрел правым глазом.

Он не делал того, что делали отцы наших одноклассников: никогда не ходил на охоту, не играл в покер, не ловил рыбу, не пил и не курил. Он сидел в гостиной и читал.

Однако с этими качествами он не оставался таким незаметным, как мы хотели: в том году школа гудела от разговоров о том, что он защищает Тома Робинсона, и ни один из них не был лестным. После моей схватки с Сесилом Джейкобсом, когда я стал вести себя трусливо, пошли слухи, что Скаут Финч больше не будет драться, ее папаша не разрешает ей. Это было не совсем правильно: я бы не стал публично бороться за Аттикуса, но семья была частной территорией.Я бы дрался с кем угодно, начиная с троюродного брата и выше, не на жизнь, а на смерть. Фрэнсис Хэнкок, например, знал это.

Когда он дал нам наши пневматические винтовки, Аттикус не стал учить нас стрелять. Дядя Джек обучил нас его основам; он сказал, что Аттикус не интересовался оружием. Аттикус однажды сказал Джему: «Я бы предпочел, чтобы ты стрелял по консервным банкам на заднем дворе, но я знаю, что ты будешь охотиться на птиц. грех убить пересмешника». Это был единственный раз, когда я слышал, как Аттикус сказал, что делать что-то греховно, и я спросил об этом мисс Моди.

«Твой отец прав», сказала она. «Пересмешники не делают ничего, кроме того, что сочиняют музыку для нашего удовольствия. Они не поедают чужие сады, не гнездятся в кукурузных амбарах, они только и делают, что поют для нас всем сердцем. грех убить пересмешника».

«Мисс Моди, это старый район, не так ли?»

«Я здесь дольше, чем в городе.»

«Номе, я имею в виду, что люди на нашей улице все старые. Джем и я — единственные дети здесь.Дюбозу скоро под сотню, и мисс Рэйчел старая, и вы с Аттикусом тоже.

— Я не считаю пятьдесят очень старыми, — язвительно заметила мисс Моди. Ни твой отец. Но я должен сказать, что Провидение было достаточно любезно, чтобы сжечь мой старый мавзолей, я слишком стар, чтобы содержать его в порядке — может быть, вы правы, Жан-Луиза, это заселенный район. Ты никогда не был среди молодежи, не так ли?»

«Дасум, в школе.»

«Я имею в виду молодежь.Тебе повезло, ты знаешь. Вы с Джемом имеете преимущество в возрасте вашего отца. Если бы твоему отцу было тридцать, ты бы нашел жизнь совсем другой.»

«Конечно. Аттикус ничего не может сделать…»

«Вы будете удивлены, — сказала мисс Моди. — В нем еще есть жизнь».

«Что он может сделать?» чья-то воля настолько непроницаема, что никто не может в нее вмешиваться.»

«Стреляй…»

«Ну, ты знаешь, что он лучший шашист в этом городе?

Почему, когда мы поднимались на пристань, Аттикус Финч мог победить всех по обе стороны реки.»

«Боже мой, мисс Моди, мы с Джемом все время его били.»

«Пора вам узнать, что это потому, что он вам позволяет. Вы знали, что он умеет играть на варгане?»

Это скромное достижение заставило меня еще больше стыдиться его.

«Ну…» — сказала она. «Ну ничего. Ничего, кажется, при всем том, что ты бы гордился им. Не все могут играть на варгане. Теперь держитесь подальше от плотников. Тебе лучше пойти домой, я буду в своих азалиях и не смогу смотреть на тебя.Планк может ударить тебя».

Я вышел на задний двор и обнаружил, что Джем ковыряется в консервной банке, что выглядело глупо, когда вокруг столько голубых соек. Я вернулся во двор и два часа возился со сложным бруствером в сторона крыльца, состоящая из покрышки, ящика для апельсинов, корзины для белья, стульев на крыльце и маленького американского флага, который Джем дал мне из коробки для попкорна

Когда Аттикус пришел домой к обеду, он обнаружил, что я согнулся, прицеливаясь через дорогу.— Во что ты стреляешь?

«Зад мисс Моди.»

Аттикус обернулся и увидел, что моя великодушная мишень склонилась над своими кустами. Он сдвинул шляпу на затылок и перешел улицу. — позвал он, — Моди, — я подумал, что лучше предупредить тебя. Ты в большой опасности.

Мисс Моди выпрямилась и посмотрела на меня. Она сказала:

Аттикус, ты дьявол из ада.

Когда Аттикус вернулся, он сказал мне разбить лагерь. «Никогда больше не позволяй мне поймать тебя, когда ты направляешь на кого-то пистолет», — сказал он.

Хотел бы я, чтобы мой отец был дьяволом из ада. Я прощупал Кальпурнию по этому поводу. «Мистер Финч? Да ведь он умеет многое».

«Как что?» Я попросил.

Кальпурния почесала затылок. «Ну, я точно не знаю,» сказала она.

Джем подчеркнул это, когда спросил Аттикуса, пойдет ли он к методистам, и Аттикус сказал, что сломает себе шею, если он это сделает, он просто слишком стар для таких вещей. Методисты пытались выплатить церковную ипотеку и вызвали баптистов на игру в мяч.Отец в городе играл, кажется, все, кроме Аттикуса. Джем сказал, что даже не хотел идти, но он не мог сопротивляться футболу ни в какой форме, и он мрачно стоял в стороне вместе со мной и Аттикусом, наблюдая, как отец Сесила Джейкобса совершает тачдауны для баптистов.

Однажды в субботу мы с Джемом решили отправиться на разведку с нашими пневматическими винтовками, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти кролика или белку. Мы прошли около пятисот ярдов за Рэдли-плейс, когда я заметил, что Джем косится на что-то дальше по улице. Он повернул голову набок и смотрел краем глаза.

«На что ты смотришь?»

«Вон та старая собака, — сказал он.

«Это старый Тим Джонсон, не так ли?»

«Да.»

Тим Джонсон был собственностью мистера Гарри Джонсона, который водил мобильный автобус и жил на южной окраине города. Тим был птичьим псом печеночного цвета, любимцем Мейкомба.

«Что он делает?»

«Я не знаю, Скаут. Нам лучше пойти домой.»

«Ой, Джем, уже февраль.»

«Мне все равно, я скажу Кэлу.»

Мы помчались домой и побежали на кухню. ты спустишься по тротуару на минутку?»

«Зачем, Джем? Я не могу спускаться по тротуару каждый раз, когда ты меня хочешь.»

«Что-то не так со старой собакой вон там внизу.»

Кальпурния вздохнула. В ванной есть марля, возьми и сделай сам.»

Джем покачал головой.«Он болен, Кэл. Что-то с ним не так».

«Что он делает, пытаясь поймать свой хвост?»

«Нет, он делает вот так.»

Джем сглотнул, как золотая рыбка, сгорбился и дернулся торсом. — Он так и пойдет, только не так, как хочет.

«Ты рассказываешь мне сказку, Джем Финч?» Голос Кальпурнии стал жестче.

«Нет, Кэл, клянусь, что нет.»

«Он бежал?»

«Нет, он просто бредет, так медленно, что и не скажешь.

Он идет сюда.

Кэлпурния вымыла руки и последовала за Джемом во двор. «Я не вижу никакой собаки», — сказала она. Она последовала за нами за Рэдли-плейс и посмотрела туда, куда указывал Джем. вдалеке было не больше точки, но он был ближе к нам. Он шел хаотично, как будто его правые ноги были короче, чем левые. Он напоминал мне машину, застрявшую в песчаном ложе.

«Он ушел криво, — сказал Джем.

Кальпурния уставилась на нас, затем схватила нас за плечи и погнала домой.Она закрыла за нами деревянную дверь, подошла к телефону и крикнула: «Дайте мне кабинет мистера Финча!»

«Мистер Финч!» — крикнула она. — Это Кэл. Клянусь богом, в конце улицы бродит бешеный пес — он идет сюда, да, сэр, он — мистер Финч, я заявляю, что это — старый Тим Джонсон, да, сэр… да, сэр. …да-»

Она повесила трубку и покачала головой, когда мы попытались спросить ее, что сказал Аттикус. Она звякнула телефонной трубкой и сказала: «Мисс Юла Мэй, теперь, мэм, я закончила разговаривать с мистером Уилсоном».Финч, пожалуйста, не связывайте меня больше. Послушайте, мисс Юла Мэй, вы не могли бы позвонить мисс Рэйчел и мисс Стефани Кроуфорд, а также всем, у кого есть телефон на этой улице, и сказать им, что идет бешеная собака? Пожалуйста, мэм!

Кальпурния прислушалась. «Я знаю, что сейчас февраль, мисс Юла Мэй, но я узнаю бешеную собаку, когда увижу ее. Пожалуйста, мэм, поторопитесь!»

Кальпурния спросила Джема: «У Рэдли есть телефон?»

Джем заглянул в книгу и сказал «нет». уход, я собираюсь сказать им.

Она побежала к крыльцу, Джем и я бежали за ней по пятам. «Оставайтесь в этом доме!» — крикнула она.

Сообщение Кальпурнии было получено соседями. Мы не видели следов Тима Джонсона. Мы смотрели, как Кальпурния бежит к Рэдли-плейс, держа юбку и фартук выше колен. Она подошла к парадному крыльцу и постучала в дверь. Ей не ответили, и она закричала: Г-н. Натан, мистер Артур, идет бешеная собака! Бешеная собака идет!»

«Она должна ходить сзади,» сказал я.

Джем покачал головой. «Не имеет значения сейчас,» сказал он.

Кальпурния тщетно стучала в дверь. Никто не ответил на ее предупреждение; казалось, никто этого не слышал.

Когда Кальпурния бросилась к заднему крыльцу, на подъездную дорожку въехал черный Форд. Аттикус и мистер Хек Тейт вышли.

Мистер Хек Тейт был шерифом округа Мейкомб. Он был таким же высоким, как Аттикус, но тоньше. Он был длинноносым, носил сапоги с блестящими металлическими прорезями для глаз, штаны и деревянную куртку.В его ремне торчал ряд пуль. Он нес тяжелую винтовку. Когда они с Аттикусом подошли к крыльцу, Джем открыл дверь.

— Оставайся внутри, сынок, — сказал Аттикус. — Где он, Кэл?

«Он уже должен быть здесь», сказала Кальпурния, указывая на улицу.

«Он не бежит?» — спросил мистер Тейт.

«Нет, сэр, он дергается, мистер Хек.»

«Должны ли мы пойти за ним, Хек?» — спросил Аттикус.

«Нам лучше подождать, мистер Финч. Обычно они идут по прямой, но никогда не угадаешь.Он может пойти по кривой – надеюсь, что так и будет, иначе он пойдет прямо на заднем дворе Рэдли. Подождем минутку.

«Не думай, что он попадет во двор Рэдли», сказал Аттикус.

Забор его остановит. Он, наверное, пойдет по дороге… Я думал, что бешеные собаки взбесились. в рот, скакали, прыгали и бросались в горло, и я думал, что они сделали это в августе. Если бы Тим Джонсон вел себя так, я был бы менее напуган.

Нет ничего более смертоносного, чем пустынная, ждущая улица. тем не менее, пересмешники молчали, плотники в доме мисс Моди исчезли.Я слышал, как мистер Тейт фыркнул, потом высморкался. Я видел, как он переложил пистолет на сгиб руки. Я увидел лицо мисс

Стефани Кроуфорд в рамке стеклянного окна входной двери. Появилась мисс Моди и встала рядом с ней. Аттикус поставил ногу на ступеньку стула и медленно провел рукой по бедру.

— Вот он, — тихо сказал он.

Тим Джонсон появился в поле зрения, ошеломленно шагая по внутреннему краю кривой, параллельной дому Рэдли.

«Посмотрите на него», прошептал Джем.— Мистер Хек сказал, что они шли по прямой. Он даже не может стоять на дороге.

«Он выглядит более больным, чем что-либо еще», сказал я.

«Пусть что-нибудь встанет перед ним, и он бросится прямо на это.»

Мистер Тейт поднес руку ко лбу и наклонился вперед. — У него все в порядке, мистер Финч.

Тим Джонсон двигался со скоростью улитки, но он не играл и не нюхал листву: казалось, он был предан одному курсу и движим невидимой силой, которая двигала его к нам.Мы видели, как он дрожит, как лошадь, сбрасывающая мух; его челюсть открывалась и закрывалась; он был алистом, но его постепенно тянуло к нам.

«Он ищет место, чтобы умереть», сказал Джем.

Мистер Тейт обернулся. «Он далеко не умер, Джем, он еще не начал».

Тим Джонсон добрался до переулка, который шел напротив Рэдли-плейс, и то, что осталось от его бедного ума, заставило его остановиться и, кажется, обдумывать, по какой дороге ему пойти. Он сделал несколько нерешительных шагов и остановился перед воротами Рэдли; затем он попытался повернуться, но с трудом.

Аттикус сказал: «Он в пределах досягаемости, Хек. Тебе лучше схватить его, прежде чем он спустится в переулок — Бог знает, кто за углом. Иди внутрь, Кэл».

Кальпурния открыла сетчатую дверь, заперла ее за собой, затем отперла и взялась за крюк. Она попыталась заблокировать Джема и мв своим телом, но мы выглянули из-под ее рук.

«Возьмите его, мистер Финч.» Мистер Тейт передал винтовку Аттикусу; Мы с Джемом чуть не потеряли сознание.

«Не трать время зря, Хек», сказал Аттикус.»Продолжать.»

«Мистер Финч, это разовая работа.»

Аттикус яростно покачал головой: «Не стой так, Черт! Он не будет ждать тебя весь день…»

«Ради бога, мистер Финч, посмотрите, где он! иди прямо в дом Рэдли! Я не умею так хорошо стрелять, и ты это знаешь!»

«Я не стрелял из ружья тридцать лет-»

Мистер Тейт чуть не швырнул винтовку в Аттикуса. «Я чувствовал бы себя очень комфортно, если бы вы сделали это сейчас,» сказал он.

В тумане мы с Джемом наблюдали, как наш отец взял пистолет и вышел на середину улицы.Он шел быстро, но мне показалось, что он двигался как подводный пловец: время замедлилось до тошнотворного ползания.

Когда Аттикус поднял очки, Кальпурния пробормотала: «Боже милостивый, помоги ему», — и прижала руки к щекам. Аттикус сдвинул очки на лоб; они соскользнули вниз, и он уронил их на улицу. В тишине я услышал, как они трещат.

Аттикус потер глаза и подбородок; мы видели, как он сильно моргнул.

Перед воротами Рэдли Тим Джонсон обдумывал то, что осталось от его мыслей.В конце концов он развернулся и пошел своим первоначальным курсом вверх по нашей улице. Он сделал два шага вперед, затем остановился и поднял голову. Мы видели, как его тело напряглось.

Движениями настолько быстрыми, что казалось одновременным, рука Аттикуса дернула рычаг с шаровидным наконечником, когда он поднес пистолет к плечу.

Винтовка треснула. Тим Джонсон подпрыгнул, плюхнулся и рухнул на тротуар коричнево-белой кучей. Он не знал, что его поразило.

Мистер Тейт спрыгнул с крыльца и побежал к Рэдли-плейс.Он остановился перед собакой, присел на корточки, обернулся и постучал пальцем по лбу над левым глазом. — Вы были немного правее, мистер Финч, — крикнул он.

«Всегда был,» ответил Аттикус. «Если бы у меня были мои барабанщики, я бы взял дробовик».

Он нагнулся, подобрал очки, стер пяткой сломанные линзы в порошок, подошел к мистеру Тейту и остановился, глядя на Тима Джонсона.

Двери открывались одна за другой, и район медленно оживал.

Мисс Моди спускалась по лестнице с мисс Стефани Кроуфорд.

Джем был парализован. Я ущипнул его, чтобы заставить двигаться, но когда Аттикус увидел, что мы приближаемся, он крикнул: «Стой, где стоишь».

Когда мистер Тейт и Аттикус вернулись во двор, мистер Тейт улыбался. «Я прикажу Зибо забрать его», — сказал он. — Вы не многое забыли, мистер Финч. Говорят, это никогда не покидает вас.

Аттикус молчал.

«Аттикус?» — сказал Джем.

«Да?»

«Ничего.»

«Я видел это, Одноразовый Зяблик!»

Аттикус развернулся и увидел мисс Моди.Они посмотрели друг на друга, ничего не сказав, и Аттикус сел в машину шерифа. — Иди сюда, — сказал он Джему. — Не подходите к этой собаке, понимаете? Не подходите к ней, она мертвая так же опасна, как и живая.

«Да, сэр», сказал Джем. «Аттикус-»

«Что, сынок?»

«Ничего».

«Что с тобой, мальчик, ты не можешь говорить?» — сказал мистер Тейт, ухмыляясь Джему. «Разве ты не знаешь, что твой папа…»

«Тише, Хек, — сказал Аттикус, — пойдем обратно в город.

Когда они уехали, мы с Джемом подошли к крыльцу мисс Стефани. Мы сидели и ждали, когда Зибо приедет в мусоровозе.

Джем сидел в оцепенении, а мисс Стефани сказала: кто бы мог подумать о бешеной собаке в феврале? Может быть, он не был сумасшедшим, может быть, он просто был сумасшедшим. Я бы не хотел видеть лицо Гарри Джонсона, когда он вернется с Мобильного пробега и обнаружит, что Аттикус Финч застрелил его собаку. Бьюсь об заклад, он просто был полон блох откуда-то…

Мисс Моди сказала, что мисс Стефани пела бы другую мелодию, если бы Тим Джонсон все еще ходил по улице, что они узнают достаточно скоро, они отправят его голову в Монтгомери.

Джем стал смутно формулировать: «Ты видел его, Разведчик? Ты видел, как он просто стоял там?… и вдруг он просто весь расслабился, и было похоже, что этот пистолет был часть его… и он сделал это так быстро, как… Мне нужно целиться минут десять, прежде чем я смогу во что-нибудь попасть…

Мисс Моди злобно ухмыльнулась. «Ну что, мисс Джин-Луиза, — сказала она, — все еще думаете, что ваш отец ничего не может сделать? Все еще стыдитесь его?»

— Номе, — сказал я кротко.

«Забыл сказать вам на днях, что помимо игры на еврейской

арфе, Аттикус Финч в свое время был самым метким стрелком в округе Мейкомб.

«Точный выстрел…» повторил Джем.

«Я так и сказал, Джем Финч. Думаю, вы сейчас измените свою мелодию.

Сама идея, разве ты не знал, что его прозвище было Старина Одноразовый, когда он был мальчиком? Да ведь там, на пристани, когда он поднимался, если бы он выстрелил пятнадцать раз и попал в четырнадцать голубей, то стал бы жаловаться на трату боеприпасов. об этом, не так ли?»

«Нет, мэм.»

«Интересно, почему он никогда не ходит на охоту сейчас,» сказал я.

«Может быть, я могу вам сказать,» сказала мисс Моди. «Если твой отец что-нибудь знает, так он цивилизован в своем сердце. Стрельба — это дар Божий, талант — о, ты должен тренироваться, чтобы довести его до совершенства, но стрельба — это не игра на пианино или что-то в этом роде. когда он понял, что Бог дал ему несправедливое преимущество перед большинством живых существ. Я думаю, он решил, что не будет стрелять, пока он не будет вынужден, и он должен был сделать это сегодня».

«Похоже, он бы этим гордился», — сказал я.

«Люди в здравом уме никогда не гордятся своими талантами», — сказала мисс Моди.

Мы видели, как подъехал Зибо. Он взял вилы из кузова мусоровоза и осторожно поднял Тима Джонсона. Он швырнул собаку в грузовик, затем вылил что-то из галлонной фляги на то место, где упал Тим, и вокруг него. — Не ходи сюда какое-то время, — крикнул он.

Когда мы пошли домой, я сказал Джему, что нам действительно будет о чем поговорить в школе в понедельник. Джем повернулся ко мне.

— Ничего об этом не говори, Разведчик, — сказал он.

«Что? Конечно, да. Разве не у всех папа самый меткий стрелок в округе Мейкомб.»

Джем сказал: «Я думаю, что если бы он хотел, чтобы мы это знали, он бы сказал нам. Если бы он гордился этим, он сказал бы нам.»

«Может быть, это просто вылетело из его головы», сказал я.

«Нет, Скаут, тебе этого не понять. Аттикус очень старый, но меня бы не волновало, что он ничего не может сделать — мне было бы плевать, если бы он не мог сделать что-то благословенное.

Джем поднял камень и ликующе бросил его в гараж. Побежав за ним, он отозвался: «Аттикус такой же джентльмен, как и я!»

Кто такой Аттикус Финч?

Сказка о двух отцах

«Убить пересмешника», получивший в 1961 году Пулитцеровскую премию по литературе и укрепивший место Ли в американском каноне, предлагает идеализированный взгляд на Аттикуса глазами молодого скаута: он глубоко моральный, справедливый и добрый, человек, который заслужил уважение афроамериканского сообщества за свою работу по защите Тома Робинсона, отца, который направляет своих детей, чтобы они пошли по его стопам.

«Книга занимает почти уникальное место в нашей массовой культуре, поскольку она служит своего рода учебником для многих белых молодых людей в изучении истории расовой дискриминации и расового неравенства в американской Юг, но и с этой моделью расовой морали», — говорит Креспино.

Таким образом, для многих читателей контраст между Аттикусом из «Убить пересмешника» и Аттикусом из «Иди, поставь сторожа» оказался болезненно неприятным, почти как предательство, объясняет он.

Аттикус из «Сторожа» «снисходительно относится к своей дочери, он говорит эти ужасные вещи об афроамериканцах в 1950-х годах, он против происходящих изменений — это такая полярная противоположность». с точки зрения Atticus, которую мы узнали и полюбили», — говорит Креспино.

Но вместо двух отдельных персонажей эти версии Аттикуса должны рассматриваться как две стороны одного и того же человека — и отца Харпер Ли, Амассы Коулман «А.С.” Ли, был источником вдохновения для обоих, он объясняет.

«Одна из вещей, которую я обнаружил, вернувшись назад и проведя исследование отца Харпер Ли, это то, что он был сложной личностью, которая могла вдохновить обе версии Аттикуса», — говорит Креспино.

Как и Аттикус, А. К. Ли был юристом и законодателем штата; он также был владельцем и издателем газеты в Монровилле, штат Алабама, городе, в котором базируется Мейкомб.

«В его собственном прошлом есть много благородных вещей, когда он занимает моральную позицию и высказывается на редакционной странице в поддержку таких важных принципов, и все же он также белый южанин, живущий в сельской Алабаме. во время великих перемен, который возмущается и выступает против многих драматических политических и социальных изменений, которые преображают его дом», — говорит Креспино.

Письма, хранящиеся в настоящее время в Эмори, дают важные сведения о чувствах Харпер Ли к ее отцу и, следовательно, к ее известному персонажу.

Они написаны из Монровилла, сначала когда она уехала домой в 1956 году, чтобы помочь ухаживать за своим отцом после серьезного кризиса со здоровьем, а затем из более поздних посещений. Также адресовано ее другу Гарольду Кофилду, архитектору из Нью-Йорка. как Майкл и Джой Браун, которые помогли финансировать ее писательскую жизнь, письма попеременно остроумны и нежны, показывая Ли, борющуюся с осознанием смертности ее отца.

«Сынок, я думаю, мы все так или иначе попадаем в ситуации: я сделал для него вещи, которые я даже отдаленно не думал, что мне придется делать для кого-либо, даже для детей Брауна, но я полагал, что есть правда в том, что поговорка что вы не возражаете, если они ваши, — пишет Ли Кофилду 16 июня 1956 года, добавляя позже, — он справится с этим, но на это потребуется время, время, время, и именно здесь я я нужен, и вот где я останусь, пока не буду нужен.

Она предлагает аналогичную точку зрения в более позднем послании, озаглавленном «Воскресное письмо» Кофилду: «Обдумывая, что сказать тебе, я поймала себя на том, что смотрю на его красивое старое лицо, и внезапная волна паники пронзила меня. меня, что, я думаю, было отголоском страха и отчаяния, которые наполняли меня, когда он был почти мертв», — пишет Ли. «Прошли годы с тех пор, как я жил с ним изо дня в день, и эти месяцы с ним укрепили моя привязанность к нему, если таковая возможна.

Это еще одно свидетельство привязанности Ли к ее отцу прямо говорит об обоих романах, говорит Креспино.

«Одна из вещей, которую мы узнаем из этих писем, это то, что мы получаем прекрасный портрет глубины ее чувств и любви к отцу», — объясняет он. «Конечно, ее отец — ключевая фигура в обоих романах, которые она написала.»

В письмах Ли и в дальнейших исследованиях Креспино мы видим как восхищение ее отцом, которое формирует мнение молодого разведчика об Аттикусе в «Убить пересмешника», так и напряженность в отношениях с ее отца, которые являются сутью взгляда старшей Джин-Луизы на Аттикуса в «Иди, поставь сторожа», где Аттикус также стареет и теперь нуждается в помощи с повседневными делами.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.