Сказка про рождество – Михаил Салтыков-Щедрин — Рождественская сказка: читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

7 рождественских сказок, которые нужны вашим детям

Скоро Новый год и Рождество, а это значит, что ребёнок обязательно попросит вас рассказать волшебную зимнюю историю. Можно почитать ему вслух, но ещё лучше — послушать сказку вместе. Для спецпроекта «Мела» и Storytel литературный критик Лиза Биргер рассказала, почему сказки — это так важно, и выбрала самые добрые и полезные истории.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Вам точно читали сказки в детстве, но вы вряд ли задумывались, как много они значат. Сказка — это развлечение и одновременно урок, который легко понять. Одно из самых простых средств воспитания, какие только можно придумать. Сказки объясняют такие понятия как доброта, надежда и сострадание — задача, с которой часто не могут справиться мультфильмы и кино.

Эти волшебные истории произошли от первобытных мифов, так что первые сказки взрослые рассказывали друг другу. Но сейчас они нужны в первую очередь детям. И особенно под Рождество, когда каждый ребёнок ждёт чудес (вы тоже их ждёте, но мы никому не скажем).

1. «Путешествие Голубой стрелы»

Джанни Родари, Италия

В рождественскую ночь игрушки бегут из магазина Феи, чтобы подарить себя бедному мальчику Франческо. Их ждут настоящие приключения: ограбление, погоня, крушение поезда, подвиги и блуждания в тёмной снежной ночи. Но всё равно главное чудо здесь — сами ожившие игрушки. Это волшебный поезд «Голубая стрела», вождь игрушек Серебряное перо и Полубородый Капитан с его цветистыми ругательствами. Как всегда у Джанни Родари, его сказка с затейливыми сюжетными поворотами — про добро и способность к пониманию, состраданию и сочувствию. Всё это есть в каждом из героев.

» — Так вот, — проговорил Желтый Медвежонок, ещё раз кашлянув, чтобы скрыть своё смущение, — по правде сказать, слишком длительные путешествия мне не нравятся. Я уже устал бродить по свету и хотел бы отдохнуть. Не кажется ли вам, что я мог бы остаться здесь?

Бедный Жёлтый Медвежонок! Он хотел выдать себя за хитреца, хотел скрыть своё доброе сердце. Кто знает, почему люди с добрым сердцем всегда стараются скрыть это от других?».


2. «Жизнь и приключения Санта-Клауса в лесу Бурже, а также за его пределами»

Френк Баум, Америка

Есть легенда, что отмечать Рождество с Сантой придумала в 30-х годах прошлого века компания Coca-Cola. Во времена сухого закона ей важно было убедить соотечественников, что праздник без алкоголя тоже может быть делом весёлым. Но на самом деле первую поэму про Санта-Клауса опубликовал аж в 1882 году американский поэт Клемент Мур, а его полную биографию написал в 1902 Френк Баум, известный нам по книге о волшебной стране Оз. Маленький найдёныш, Клаус, попадает в волшебный лес Бурже, бессмертные обитатели которого воспитывают его как родного. Он очень любит детей, заботится о них и дарит им подарки. Да так увлекается, что находит себе в помощь волшебных оленей и раз в год решает развозить подарки всем детям мира. Впрочем, и на этом его история не заканчивается — Санта-Клаус становится настоящим магическим героем, получившим бессмертие.

«Лес Бурже необъятный, величественный и страшный для тех, кто в нём оказался. С залитой солнцем поляны забредаешь в его лабиринты — сначала он кажется угрюмым, потом приятным, и постепенно открываешь, что он полон бесчисленных сокровищ.

Сотни лет стоит он в своём великолепии, храня тишину, которая нарушается только шорохом бурундуков, ворчаньем диких зверей и пением птиц.

Но есть здесь и другие обитатели. Природа с самого начала заселила Лес феями и нимфами, карликами-нуками и коротышками-рилами. И пока Бурже стоит, он будет и домом, и убежищем, и местом для игр этих милых бессмертных созданий, которые припеваючи живут в его чаще».


3. «Щелкунчик»

Эрнст Теодор Амадей Гофман, Германия

Готические сказки Гофмана не устаревают со временем. Тем более обидно, что читаем мы их — даже «Щелкунчика» — чаще всего только в адаптациях. Но если к новогодним каникулам у вас уже припасен билет на балет, то настала пора разобраться, что там за Дроссельмейер, что не поделили Щелкунчик с Мышиным Королём и при чём тут младенец Христос.

«Дети отлично знали, что родители накупили им всяких чудесных подарков и сейчас расставляют их на столе; но в то же время они не сомневались, что добрый младенец Христос осиял всё своими ласковыми и кроткими глазами и что рождественские подарки, словно тронутые его благостной рукой, доставляют больше радости, чем все другие. Про это напомнила детям, которые без конца шушукались об ожидаемых подарках, старшая сестра Луиза, прибавив, что младенец Христос всегда направляет руку родителей, и детям дарят то, что доставляет им истинную радость и удовольствие; а об этом он знает гораздо лучше самих детей, которые поэтому не должны ни о чём ни думать, ни гадать, а спокойно и послушно ждать, что им подарят. Сестрица Мари призадумалась, а Фриц пробормотал себе под нос: „А всё-таки мне бы хотелось гнедого коня и гусаров“».


4. «Зимняя сказка»

Сакариас Топелиус, Финляндия

Сказками Сакариуса Топелиуса зачитывались наши бабушки ещё до революции. Этот финский поэт и писатель сочинял истории для детей в середине позапрошлого века. А ещё он придумал финский флаг — сине-белую полоску, под цвет финских снегов и озёр. Под конец жизни Топелиус проникся религией, потому не удивляйтесь, слушая, как грозный горный король и бесстрашный пастор сражаются за душу маленького лопарёнка. Но изначально сказки у писателя были языческими по духу, населёнными удивительными малыми существами. Здесь у каждой сосны есть душа, за каждым кустом живёт какой-нибудь волшебный народец, и солнце светит, кому захочет, отогревая ледяные сердца своим теплом.

» — Ты лжёшь, Горный король, ты лжёшь! Хоть ты и взрослый и огромный, а всё равно — лжёшь! Вчера я видел свет среди туч, свет — предвестник Солнца! Солнце не умерло! А твоя борода к середине лета, ко дню летнего солнцестояния, растает!

При этих словах чело Горного короля потемнело. Позабыв все законы, он поднял было длинную грозную руку, чтобы сокрушить Сампо-Лопаренка. Но в тот же миг Северное сияние начало блекнуть. Алая полоска переместилась высоко на небе и засветила Горному королю прямо в его мерзлое лицо, ослепило внезапно и заставило опуститься его руку. И тогда стало видно, как Солнце медленно и величественно поднимается на краю неба, освещая горы, дикие пустоши, троллей и маленького смелого Сампо-Лопаренка. В один миг озарился светом и снег, словно на него пролился дождь из многих миллионов роз, и в глазах у всех, проникая в самое сердце каждого, засияло Солнце. Даже те, кто больше всех радовались, что Солнце мертво, теперь уже искренне улыбались ему».


5. «Двенадцать месяцев»

Самуил Маршак, Россия

В России есть своя давняя традиция святочных рассказов: хоть Морозко вспомни, хоть Мороза Ивановича. Хоть Гоголя, хоть Куприна. Но даже среди них сказка Маршака стоит особняком. Написанная в самый разгар войны, в 1942–1943 годах, она исполнена какого-то удивительного оптимизма. Будто и конец зимы близок, и добро всегда окажется вознаграждено, и зло такое мелкое, детское, и кто-то нас всех хранит.

«Профессор: Ваше величество!

Королева: Что такое?

Профессор: Это недостойный поступок, ваше величество! Велите отдать этой девушке шубку, которую вы ей подарили, и кольцо, которым она, видимо, очень дорожит, а сами поедем домой. Простите меня, но ваше упрямство не доведёт нас до добра!

Королева: Ах, так это я упрямая?

Профессор: А кто же, осмелюсь спросить?

Королева: Вы, кажется, забыли, кто из нас королева — вы или я, — и решаетесь заступаться за эту своевольную девчонку, а мне говорить дерзости!.. Вы, кажется, забыли, что слово «казнить» короче, чем слово «помиловать»!».


6. «Гимн Рождеству»

Чарльз Диккенс, Англия

Историю о скупом Скрудже и духах настоящего, прошлого и будущего Чарльз Диккенс опубликовал в 1843 году. Она навсегда изменила наше представление о рождественской сказке: теперь в ней всегда будет место привидениям и духовным перерождениям. Это ещё и самый простой для восприятия текст Диккенса (ни один бедный сиротка в ходе действия не пострадает). Настоящим подарком на этой записи становится её соседство с «Ночью перед Рождеством» Гоголя и «Жемчужным ожерельем» Лескова (ударный рождественский десант).

«Уж кого-кого, а Скруджа на мякине не проведёшь! Ну и скрягой же он был, этот Скрудж! Вот уж кто умел выжимать соки, вытягивать жилы, вколачивать в гроб, загребать, захватывать, заграбастывать, вымогать… Умел, умел старый грешник! Это был не человек, а кремень. Да, он был холоден и твёрд, как кремень, и ещё никому ни разу в жизни не удалось высечь из его каменного сердца хоть искру сострадания. Скрытный, замкнутый, одинокий — он прятался как устрица в свою раковину. Душевный холод заморозил изнутри старческие черты его лица, заострил крючковатый нос, сморщил кожу на щеках, сковал походку, заставил посинеть губы и покраснеть глаза, сделал ледяным его скрипучий голос. И даже его щетинистый подбородок, редкие волосы и брови, казалось, заиндевели от мороза. Он всюду вносил с собой эту леденящую атмосферу. Присутствие Скруджа замораживало его контору в летний зной, и он не позволял ей оттаять ни на полградуса даже на весёлых святках».


7. «Серебряные коньки»

Мэри Элизабет Мейпс Додж, Голландия

Американка Мэри Элизабет Мейпс Додж сочинила сентиментальную историю о брате и сестре Хансе и Гретель, мечтающих о серебряных коньках в канун Рождества, как этнографическую экскурсию. Писательница рассказывает о жизни в Голландии, в которой сама, кстати сказать, никогда не была. Но это не мешало поколениям читателей, в том числе и советских, зачитываться приключениями бедного, но такого доброго семейства Бринкеров. Взрослому человеку вся эта история может на первый взгляд показаться каким-то мексиканским сериалом. Потерянная память, блудный сын, исчезнувшее семейное сокровище… Но детям такой уровень сентиментальности всегда приходится по нраву.

«Друзья величали его „Санта-Клаус“, а наиболее близкие осмеливались называть „Старый Ник“. Говорят, он впервые пришёл к нам из Голландии. Несомненно, так оно и было; но, подобно многим другим иностранцам, он, высадившись на наш берег, резко изменил свои повадки. В Голландии святой Николаас — настоящий святой и зачастую появляется там в полном парадном облачении: в расшитых одеждах, сверкающих золотом и драгоценными камнями, в митре, с посохом и в перчатках, украшенных самоцветами».

Рождественская сказка — Салтыков-Щедрин М.Е.

  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич
    • Дефо Даниэль
    • ДиКамилло Кейт
    • Диккенс Чарльз
    • Домбровский Юрий Осипович
    • Донских Александр Сергеевич
    • Достоевский Федор Михайлович
    • Дохторова Мария, схиигумения
    • Драгунский Виктор Юзефович
    • Дунаев Михаил Михайлович
    • Дьяченко Александр, священник
    • Екимов Борис Петрович
    • Ермолай-Еразм
    • Ершов Петр Павлович
    • Жизнеописания
    • Жильяр Пьер
    • Зайцев Борис Константинович
    • Зелинская Елена Константиновна
    • Зенкова Еликонида Федоровна
    • Знаменский Георгий Александрович
    • Зоберн Владимир Михайлович
    • Игумен N
    • Ильин Иван Александрович
    • Ильюнина Людмила Александровна
    • Имшенецкая Маргарита Викторовна
    • Ирзабеков Василий (Фазиль)
    • Казаков Юрий Павлович
    • Каледа Глеб, протоиерей
    • Каткова Вера
    • Катышев Геннадий
    • Кервуд Джеймс Оливер
    • Керсновская Евфросиния Антоновна
    • Киселева Татьяна Васильевна
    • Кисляков Спиридон, архимандрит
    • Козлов Сергей Сергеевич
    • Кокухин Николай Петрович
    • Колупаев Вадим
    • Константинов Димитрий, протоиерей
    • Королева Вера Викторовна
    • Короленко Владимир Галактионович
    • Корхова Виктория
    • Корчак Януш
    • Кочергин Эдуард Степанович
    • Краснов Петр Николаевич
    • Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович
    • Краснова Татьяна Викторовна
    • Кривошеина Ксения Игоревна
    • Кристус Петрус
    • Крифт Питер
    • Кронин Арчибальд Джозеф
    • Кропотов Роман, иеромонах
    • Круглов Александр Васильевич
    • Крупин Владимир Николаевич
    • Куприн Александр Иванович
    • Кучмаева Изольда Константиновна
    • Лагерлёф Сельма
    • Ларионов Виктор Александрович
    • Лебедев Владимир Петрович
    • Леонтьев Дмитрий Борисович
    • Леонтьев Константин Николаевич
    • Лепешинская Феофила, игумения
    • Лесков Николай Семенович
    • Либенсон Христина
    • Линдгрен Астрид
    • Литвак Илья
    • Лихачёв Виктор Васильевич
    • Лукашевич Клавдия Владимировна
    • Льюис Клайв Стейплз
    • Люкимсон Петр Ефимович
    • Лялин Валерий Николаевич
    • Макаров Михаил
    • Макдональд Джордж
    • Макрис Дионисиос
    • Максимов Владимир Емельянович
    • Максимов Юрий Валерьевич
    • Малахова Лилия
    • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович
    • Мельников Федор Ефимович
    • Мельников-Печерский Павел Иванович
    • Милн Алан Александр
    • Мицов Георгий, священник
    • Монах святогорец
    • Муртазов Никон, иеродиакон
    • Назаренко Павел
    • Недоспасова Татьяна Андреевна
    • Немирович-Данченко Василий И.
    • Никитин Августин, архимандрит
    • Никифоров–Волгин Василий А.
    • Николаев Виктор Николаевич
    • Николаева Олеся Александровна
    • Нилус Сергей
    • Носов Евгений Иванович
    • Нотин Александр Иванович
    • Оберучева Амвросия, монахиня
    • Павлов Олег Олегович
    • Павлова Нина
    • Пантелеев Л.
    • Панцерева Елена
    • Парамонов Николай, игумен
    • Паустовский Константин Георгиевич
    • Пестов Николай Евграфович
    • Попов Меркурий, монах
    • Поповский Марк Александрович
    • Портер Элионор
    • Поселянин Евгений Николаевич
    • Потапенко Игнатий Николаевич
    • Прочие авторы
    • Пушкин Александр Сергеевич
    • Пыльнева Галина Александровна
    • Рак Павле
    • Раковалис Афанасий
    • Распутин Валентин Григорьевич
    • Ремизов Алексей Михайлович
    • Робсман Виктор
    • Рогалева Ирина
    • Рожков Владимир, протоиерей
    • Рожнева Ольга Леонидовна
    • Россиев Павел Амплиевич
    • Рыбакова Светлана Николаевна
    • Савельев Дмитрий Сергеевич
    • Савечко Максим Богданович
    • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
    • Санин Варнава, монах
    • Сараджишвили Мария
    • Свенцицкий Валентин, протоиерей
    • Сегень Александр Юрьевич
    • Сегюр Софья Фёдоровна
    • Секретарев Тихон, архимандрит
    • Сент-Джон Патриция
    • Сент-Экзюпери Антуан
    • Сергейчук Алина Борисовна
    • Скоробогатько Наталия Владимировна
    • Смоленский Николай Иванович
    • Снегирев Иван Михайлович
    • Соколова Александра
    • Соколова Наталия Николаевна
    • Соколова Ольга
    • Солженицын Александр Исаевич
    • Соловьев Владимир Сергеевич
    • Солоухин Владимир Алексеевич
    • Степун Федор Августович
    • Стрельцов Артем
    • Сухинина Наталия Евгеньевна
    • Сюсаку Эндо
    • Творогов Питирим, епископ
    • Тихомиров Лев Александрович
    • Ткачев Андрей, протоиерей
    • Толгский Сергий, протоиерей
    • Толкин Джон Рональд Руэл
    • Толстиков Николай, священник
    • Толстой Алексей Николаевич
    • Торик Александр‚ протоиерей
    • Трауберг Наталья Леонидовна
    • Тростников Виктор Николаевич
    • Труханов Михаил, протоиерей
    • Тургенев Иван Сергеевич
    • Тучкова Наталья
    • Уайзмэн Николас Патрик
    • Уайлдер Торнтон
    • Уингфолд Томас
    • Ульянова Валентина
    • Урусова Наталия Владимировна
    • Устюжанин Андрей, протоиерей
    • Филипьев Всеволод, инок
    • Хэрриот Джеймс
    • Цветкова Валентина Ивановна
    • Цебриков Георгий, диакон
    • Чепмен Гэри
    • Чарская Лидия Алексеевна
    • Черных Наталия Борисовна
    • Честертон Гилберт Кийт
    • Честерфилд Филип Стенхоп
    • Чехов Антон Павлович
    • Чинякова Галина Павловна
    • Чудинова Елена Петровна
    • Шевкунов Тихон, архимандрит
    • Шекспир Уильям
    • Шергин Борис Викторович
    • Шипов Ярослав, священник
    • Шипошина Татьяна Владимировна
    • Ширяев Борис Николаевич
    • Шмелев Иван Сергеевич
    • Шорохова Татьяна Сергеевна
    • Шполянский Михаил, протоиерей
    • Шукшин Василий Макарович
    • Экономцев Игорь, архимандрит
    • Юдин Георгий Николаевич
    • Яковлев Александр Иванович
    • Притчи в рисунках
    • Неизвестные авторы
    • Сборники прозы
  • Духовная поэзия

Сочинялки. Рождественские истории

Рождественские истории

Антипина Виктория, 4 класс

Эта история случилась за день до Рождества. Весь дом уже был красиво украшен. Мама пекла печенье. Папа достал ватрушку для катания. А мне очень хотелось открыть подарки. Мы с нетерпением ждали Рождества.

На следующий день мы поехали на самую высокую снежную гору, какую я когда-либо видела. Мы катались на лыжах, ватрушках и кидались друг в друга снежками. Это было невероятно весело! Я устала и присела на камень.

Вдруг я увидела пещерку и решила заглянуть внутрь. Там было темно, но, сделав два шага, я увидела тусклый свет, я направилась к нему. Неожиданно вдали появились загадочные тени, я никак не могла добежать до них. Я совсем выбилась из сил. И вдруг, я очутилась в небольшом городке с крошечными домиками в виде шляпки Санта Клауса. В этих славных домиках жили маленькие, миленькие человечки. Они были в красных шляпках. Они прыгали, танцевали, веселились и делали подарки. Затем складывали в огромный мешок из снега, ослепительно белый олень отвозил его к большому дому. Я отправилась за прекрасным оленем. Подойдя к дому, я заглянула в узорчатое окно и увидела радостного Санта Клауса. Неожиданно я взлетела и очутилась у него в доме. Он усадил меня за стол на чашечку холодного чая и угостил замороженными печенюшками. Санта стал расспрашивать меня о моих делах. Но я заметила, что он немного печальный. Оказалось, что он не успевает доделать подарки. Я решила ему помочь.

У нас получились замечательные подарки, Санта был счастлив! Он похвалил и поблагодарил меня. Мне было пора возвращаться. Когда я вернулась, у нас, наверху прошла всего минута. Мы отправились домой, праздновать Рождество. Дома под елкой меня ждал подарок от Санты. Это было самое великолепное и загадочное Рождество!


звездочки

Чумичева Ксения, 4 класс

– О! Вот и вы! Я — жук Элм! Я решил сочинить для вас сказку! Вот! Послушайте!

«Жила в Москве девочка Саша. Саша жила с младшим братом Костей. Они жили в доме 13, на улице Приключений. И вот в декабре, в канун Нового года, попали они в удивительную историю… 30 декабря Саша и Костя пошли гулять. Идут они, идут… И вдруг видят дедушку. Дедушка был в грязно-красном халате, в грязно-красной шапке и валенках. Он весь был грязный и в снегу:

— Дедушка, а вы кто? – спросила Саша.

— Я — Мороз. Я — Дедушка Мороз! – ответил старик.

— Что? Что с вами случилось? – спросил Костя.

– Далеко в стране Морозенки живут Снегурочка, я, Санта Клаус, Пер Нуэль и злая сестра Снегурочки — Злоурочка. И Злоурочка выгнала всех нас из нашей прекрасной страны. Вот и ходим мы по миру в поисках помощи…

– Злоурочка? Мы вам поможем! – сказала Саша.

Хоро… А вы справитесь? – спросил Мороз.

– Естественно! – обрадовался Костя.

– Хорошо! Возьмите эти снежинки. Закройте глаза, повернитесь вокруг себя три раза и скажите – «В Морозенку!» – посоветовал Мороз.

– В Морозенку!

– В Морозенку!

– В Морозе… В Морозенку!

– О! Тут жарко! Но везде снег! Как так? – спросила Саша.

– Это же волшебная страна! – ответил Костя.

– Специальный климат. Для Дедов Морозов. Ну, ладно, пошли! Она живет там! – воскликнул Мороз.

Наши герои пошли так, как посоветовал дед Мороз. С каждой минутой домик Злоурочки становился все ближе и ближе. И вот они уже у самого домика:

– А есть специальное место для таких, как Злоурочка? – спросил Костя.

– Костя! Не по делу… разозлилась Саша.

– Да, есть! Туда как раз мы ее и отправим. Это страна Уннэ! Страна, где злые герои становятся добрыми! – ответил Мороз.

– Но, я, Санта, Пер Нуэль и Снегурочка не можем это сделать! Вам надо будет завязать глаза и вывести ее сюда! –посоветовал добрый волшебник.

– Хорошо! А почему ты не можешь? – спросил Костя.

–Нас что-то сдерживает, – ответил Мороз, – наверное, злые чары! Ну, ладно, удачи! Я постучусь в дверь, а вы проскользнете туда!

– Хорошо! – ответили дети.

Так они и сделали. И ей завязали глаза, и вывели ее на улицу. Это было сложно!

– А теперь кто вы?! Я требую объяснений! – крикнула Злоурочка.

– Высыпайте на голову снежинки, прокрутите три раза, а все остальное я сделаю сам,- шепотом сказал Мороз.

Было непросто, но ребята справились.

– В Уннэ! – сказал Мороз, и Злоурочка исчезла.

– Спасибо вам огромное! Вы спасли все человечество! Из-за нее Нового года могло и не быть! Если бы не вы, то случился переворот! Как вас отблагодарить? – спросил Мороз.

– Спасибо! Не надо! Главное помогли! – воскликнула Саша.

– Ну, вот и все! А вы знаете, что уже 31 декабря? – спросил Мороз.

– Да!? – воскликнули ребята.

– Вам пора домой! Вы знаете, что делать! Спасибо большое! Приезжайте! – сказал Мороз, – в новогоднюю ночь ждите моих подарков!

Саша и Костя отпраздновали праздник весело, и весь 2017 год у них было хорошее настроение!» – закончил Элм.

— Ну вот, и нам пора готовиться к празднику! Ай! Я опаздываю! Я тут засиделся с вами! До новых встреч! Хорошего Нового года! Пусть мечты сбываются, и пусть добро всегда побеждает зло!

И жук Элм полетел по своим сказочным делам — рассказывать свои истории другим ребятам.


звездочки

Илья Рубинраут, 1 класс

Однажды Дед Мороз ехал поздравлять детей с Новым годом. И вдруг он случайно сбился с пути и попал в Европу, там он встретил Санта Клауса. Волшебники обрадовались друг другу! Они познакомились поближе, встреча оказалась приятной.

Они договорились, что сначала поедут поздравлять российских, потом европейских и американских детей. Дети были просто счастливы, что Дед Мороз приехал не только со Снегурочкой, но и с Санта Клаусом.

Санта Клаус с Дедом Морозом подарили всем детям подарки, а ребята рассказали им стихи, спели песни, и получился отличный праздник!


звездочки

Мамедова София, 2 класс

Жила-была девочка Лиза. Она ходила в школу. У неё была подруга Алиса, которая не верила в Деда Мороза. А Лиза верила! Алиса сказала: «Я хочу увидеть Дедушку Мороза». Когда пришла та самая новогодняя волшебная ночь, Алиса встала и пошла в гостиную, там она увидела Деда Мороза. Добрый волшебник спокойно сказал: «Верь в меня всегда». Алиса быстро побежала к Лизе и сказала: «Я теперь тоже верю в Деда Мороза».


звездочки

Михайлов Олег, 4 класс

Есть в году волшебное время – это рождественские дни. Когда на улице очень холодно, а на душе очень тепло!

Каждое Рождество на Землю спускаются хорошие чувства, которые укутывают невидимым покрывалом всю планету. Все люди в Рождество становятся добрее. Потому что каждое Рождество всё самое доброе и прекрасное вселяется в людей и прогоняет плохие чувства. А ночью, когда все засыпают, рождественские ангелы летают по домам и дарят частичку счастья, веселья, доброты и успешности. Так хочется подсмотреть, как ангел кладет маленький подарок и маленьких бабочек, которые летают по комнате. А когда они садятся на елку, то вся комната начинает блестеть и переливаться разными цветами, а потом люди, которые живут в этом доме, начинают чувствовать радость и счастье в сердце.

Я верю в рождественские чудеса!

Рождество – самый добрый и светлый праздник на Земле!!!


звездочки

Васильева Мария, 3 класс

С самого детства родители рассказывали своим детям на Рождество «Рождественскую историю». В этой сказке говорилось о волшебном дереве, которое в Рождество исполняло самое заветное желание, но загадывать его можно только добрым людям и зверям. Две белки-подружки решили найти это дерево и загадать самое заветное желание. А желание у них было только одно: они хотели увидеть, как празднуют Рождество люди. Они слышали, что в праздники люди устраивают ярмарки, украшают большую елку игрушками и едят рождественские сладости.

Белочки попросили у своих мам и пап чуть-чуть прогуляться по лесу. Родители их отпустили, но наказали ходить только рядом с большим дубом. Белки-подружки очень из-за этого огорчились, ведь они знали, что родители смотрят в окно и приглядывают за ними и поняли, что им не сбежать. Но вдруг они заметили в большом доме маленькую дверь размером с горошину, а ручка была такая маленькая, что ее надо было рассматривать в микроскоп. Белки-подружки подошли к двери, и вдруг она стала размером с белок. Они удивленно переглянулись и дрожащими лапками открыли дверь.

И каково было их удивление, когда они увидели перед собой огромный зал, сделанный из самоцветов. Белки посмотрели на потолок, и на нем было написано «Рождественский зал». Они пошли по залу, и в конце его была дверь, на которой было написано: «Рождественское дерево». Наши белочки открыли дверь и, наконец-то, нашли то, что искали:

— Рождественское дерево!

И оно выглядело иначе, чем представляли его белки. Оно было разноцветное и самое главное- оно было говорящее, у дерева был приятный женский голос. У дерева собралась очередь зверей, и наши белочки встали в конец очереди. В очереди, конечно, было очень скучно, и белочки, весело болтая, начали рассматривать зал, но они очень удивились, когда почуяли запах имбиря, они пригляделись и поняли, что стены сделаны из рождественских ароматных пряников, а пол сделан из леденцов. Белки очень долго рассматривали зал, и поэтому не заметили, как пришла их очередь загадывать желание!

— Какое ваше самое заветное желание? — спросило дерево.

— Э… Наше самое заветное желание, — побывать на рождественской ярмарке людей, — хором ответили белочки.

— Пусть это желание сбудется. Но может вы хотите кого-нибудь взять с собой?

— Да, конечно, мы хотим взять с собой наших родителей.

— Хорошо. Пока еще не наступило Рождество. А когда оно наступит, вам надо будет взяться за руки и сказать вслух это желание, и тогда вы с родителями окажетесь на ярмарке.

В этом году желание белочек — подружек исполнилось точь-в-точь, как сказало рождественское дерево. Верьте в чудеса! Они точно есть на свете! Нужно только очень-очень верить!


звездочки 10 поводов выбрать Начальную школу «Взмах»!

Начальная школа (1-6 класс).

25 лучших рождественских фильмов по мнению Forbes — Что посмотреть

Финансово-экономический журнал Forbes составил список самых лучших рождественских фильмов. И сделал это очень по-своему. Автор изучил данные о кассовых сборах фильмов о рождестве в американском прокате и расставил их по порядку. Что-то в этом есть, каждый доллар потраченный на билет в кино — некий голос зрителя.

Выручку они брали как есть, без учета инфляции. И, для справедливости, исключили из списка «Крепкого орешка» и «Гремлинов», потому что эти истории могли случиться когда угодно.

Один дома / Home Alone — 1990 / $ 285,76 млн Гринч — похититель Рождества / How the Grinch Stole Christmas — 2000 / $ 260,04 млн Полярный экспресс / The Polar Express — 2004 / $ 183,37 млн Один дома 2: Затерянный в Нью-Йорке / Home Alone 2: Lost In New York — 1992 / $ 173,59 млн Эльф / Elf — 2003 / $ 173,40 млн Санта Клаус / The Santa Clause — 1994 / $ 144,83 млн Санта Клаус 2 / The Santa Clause 2 — 2002 / $ 139,24 млн Рождественская история / A Christmas Carol — 2009 / $ 137,86 млн Четыре Рождества / Four Christmases — 2008 / $ 120,15 млн Санта Клаус 3 / The Santa Clause 3: The Escape Clause — 2006 / $ 84,5 млн Кошмар перед Рождеством / The Nightmare Before Christmas — 1993 / $ 75,08 млн Рождество с неудачниками / Christmas with the Kranks — 2004 / $ 73,78 млн Фред Клаус, брат Санты / Fred Claus — 2007 / $ 72 млн Рождественские каникулы / Christmas Vacation — 1989 / $ 71,31 млн Warner Bros. Свидетель на свадьбе 2 / The Best Man Holiday — 2013 / $ 70,52 млн Подарок на Рождество / Jingle All The Way — 1996 / $ 60,59 млн Новая рождественская сказка / Scrooged — 1988 / $ 60,33 млн Плохой Санта / Bad Santa — 2003 / $ 60,06 млн Рождество Мэдеи / A Madea Christmas — 2007 / $ 52,54 млн Рождество / This Christmas — 2007 / $ 49,12 млн Жена священника / The Preacher’s Wife — 1996 / $ 48,1 млн Секретная служба Санта-Клауса / Arthur Christmas — 2011 / $ 46,46 млн Рождество / The Night Before — 2015 / $ 43,05 млн Крампус / Krampus — 2015 / $ 42,72 млн Божественное рождение / The Nativity Story — 2006 / $ 37,63 млн

forbes.com

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Михаил Салтыков-Щедрин — Рождественская сказка: читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

Прекраснейшую сегодня проповедь сказал, для праздника, наш сельский батюшка.

— Много столетий тому назад, — сказал он, — в этот самый день пришла в мир Правда.

Правда извечна. Она прежде всех век восседала с Христом-человеколюбцем одесную отца, вместе с ним воплотилась и возжгла на земле свой светоч. Она стояла у подножия креста и сораспиналась с Христом; она восседала, в виде светозарного ангела, у гроба его и видела его воскресение. И когда человеколюбец вознесся на небо, то оставил на земле Правду как живое свидетельство своего неизменного благоволения к роду человеческому.

С тех пор нет уголка в целом мире, в который не проникла бы Правда и не наполнила бы его собою. Правда воспитывает нашу совесть, согревает наши сердца, оживляет наш труд, указывает цель, к которой должна быть направлена наша жизнь. Огорченные сердца находят в ней верное и всегда открытое убежище, в котором они могут успокоиться и утешиться от случайных волнений жизни.

Неправильно думают те, которые утверждают, что Правда когда-либо скрывала лицо свое, или — что еще горше — была когда-либо побеждена Неправдою. Нет, даже в те скорбные минуты, когда недальновидным людям казалось, что торжествует отец лжи, в действительности торжествовала Правда. Она одна не имела временного характера, одна неизменно шла вперед, простирая над миром крыле свои и освещая его присносущим светом своим. Мнимое торжество лжи рассевалось, как тяжкий сон, а Правда продолжала шествие свое.

Вместе с гонимыми и униженными Правда сходила в подземелья и проникала в горные ущелия. Она восходила с праведниками на костры и становилась рядом с ними перед лицом мучителей. Она воздувала в их душах священный пламень, отгоняла от них помыслы малодушия и измены; она учила их страдать всладце. Тщетно служители отца лжи мнили торжествовать, видя это торжество в тех вещественных признаках, которые представляли собой казни и смерть. Самые лютые казни были бессильны сломить Правду, а, напротив, сообщали ей вящую притягивающую силу. При виде этих казней загорались простые сердца, и в них Правда обретала новую благодарную почву для сеяния. Костры пылали и пожирали тела праведников, но от пламени этих костров возжигалось бесчисленное множество светочей, подобно тому, как в светлую утреню от пламени одной возжженной свечи внезапно освещается весь храм тысячами свечей.

В чем же заключается Правда, о которой я беседую с вами? На этот вопрос отвечает нам евангельская заповедь. Прежде всего, люби бога, и затем люби ближнего, как самого себя. Заповедь эта, несмотря на свою краткость, заключает в себе всю мудрость, весь смысл человеческой жизни.

Люби бога — ибо он жизнодавец и человеколюбец, ибо в нем источник добра, нравственной красоты и истины. В нем — Правда. В этом самом храме, где приносится бескровная жертва богу, — в нем же совершается и непрестанное служение Правде. Все стены его пропитаны Правдой, так что вы, — даже худшие из вас, — входя в храм, чувствуете себя умиротворенными и просветленными. Здесь, перед лицом распятого, вы утоляете печали ваши; здесь обретаете покой для смущенных душ ваших. Он был распят ради Правды, лучи которой излились от него на весь мир, — вы ли ослабнете духом перед постигающими вас испытаниями?

Люби ближнего, как самого себя, — такова вторая половина Христовой заповеди. Я не буду говорить о том, что без любви к ближнему невозможно общежитие, — скажу прямо, без оговорок: любовь эта, сама по себе, помимо всяких сторонних соображений, есть краса и ликование нашей жизни. Мы должны любить ближнего не ради взаимности, но ради самой любви. Должны любить непрестанно, самоотверженно, с готовностью положить душу, подобно тому, как добрый пастырь полагает душу за овец своих.

Мы должны стремиться к ближнему на помощь, не рассчитывая, возвратит он или не возвратит оказанную ему услугу; мы должны защитить его от невзгод, хотя бы невзгода угрожала поглотить нас самих; мы должны предстательствовать за него перед сильными мира, должны идти за него в бой. Чувство любви к ближнему есть то высшее сокровище, которым обладает только человек и которое отличает его от прочих животных. Без его оживотворяющего духа все дела человеческие мертвы, без него тускнеет и становится непонятною самая цель существования. Только те люди живут полною жизнью, которые пламенеют любовью и самоотвержением; только они одни знают действительные радования жизни.

Итак, будем любить бога и друг друга — таков смысл человеческой Правды. Будем искать ее и пойдем по стезе ее. Не убоимся козней лжи, но станем добре и противопоставим им обретенную нами Правду. Ложь посрамится, а Правда останется и будет согревать сердца людей.

Теперь вы возвратитесь в домы ваши и предадитесь веселию о празднике рождества господа и человеколюбца. Но и среди веселия вашего не забывайте, что с ним пришла в мир Правда, что она во все дни, часы и минуты присутствует посреди вас и что она представляет собою тот священный огонь, который освещает и согревает человеческое существование.

Когда батюшка кончил и с клироса раздалось: «Буди имя господне благословенно», то по всей церкви пронесся глубокий вздох. Точно вся громада молящихся этим вздохом подтверждала: «Да, буди благословенно!»

Но из присутствовавших в церкви всех внимательнее вслушивался в слова отца Павла десятилетний сын мелкой землевладелицы Сережа Русланцев. По временам он даже обнаруживал волнение, глаза его наполнялись слезами, щеки горели, и сам он всем корпусом подавался вперед, точно хотел о чем-то спросить.

Марья Сергеевна Русланцева была молодая вдова и имела крохотную усадьбу в самом селе. Во времена крепостной зависимости в селе было до семи помещичьих усадьб, отстоявших в недальнем друг от друга расстоянии. Помещики были мелкопоместные, а Федор Павлыч Русланцев принадлежал к числу самых бедных: у него всего было три крестьянских двора да с десяток дворовых. Но так как его почти постоянно выбирали на разные должности, то служба помогла ему составить небольшой капитал. Когда наступило освобождение, он получил, в качестве мелкопоместного, льготный выкуп и, продолжая полевое хозяйство на оставшемся за наделом клочке земли, мог изо дня в день существовать.

Марья Сергеевна вышла за него замуж значительное время спустя после крестьянского освобождения, а через год уже была вдовой. Федор Павлыч осматривал верхом свой лесной участок, лошадь чего-то испугалась, вышибла его из седла, и он расшиб голову об дерево. Через два месяца у молодой вдовы родился сын.

Жила Марья Сергеевна более нежели скромно. Полеводство она нарушила, отдала землю в кортому крестьянам, а за собой оставила усадьбу с небольшим лоскутком земли, на котором был разведен садик с небольшим огородцем. Весь ее хозяйственный живой инвентарь заключался в одной лошади и трех коровах; вся прислуга — из одной семьи бывших дворовых, состоявшей из ее старой няньки с дочерью и женатым сыном. Нянька присматривала за всем в доме и пестовала маленького Сережу; дочь — кухарничала, сын с женою ходили за скотом, за птицей, обрабатывали огород, сад и проч. Жизнь потекла бесшумно. Нужды не чувствовалось; дрова и главные предметы продовольствия были некупленные, а на покупное почти совсем запроса не существовало. Домочадцы говорили: «Точно в раю живем!» Сама Марья Сергеевна тоже забыла, что существует на свете иная жизнь (она мельком видела ее из окон института, в котором воспитывалась). Только Сережа по временам тревожил ее. Сначала он рос хорошо, но, приближаясь к семи годам, начал обнаруживать признаки какой-то болезненной впечатлительности.

Это был мальчик понятливый, тихий, но в то же время слабый и болезненный. С семи лет Марья Сергеевна засадила его за грамоту; сначала учила сама, но потом, когда мальчик стал приближаться к десяти годам, в ученье принял участие и отец Павел. Предполагалось отдать Сережу в гимназию, а следовательно, требовалось познакомить его хоть с первыми основаниями древних языков. Время близилось, и Марья Сергеевна в большом смущении помышляла о предстоящей разлуке с сыном. Только ценою этой разлуки можно было достигнуть воспитательных целей. Губернский город отстоял далеко, и переселиться туда при шести-семистах годового дохода не представлялось возможности. Она уже вела о Сереже переписку с своим родным братом, который жил в губернском городе, занимая невидную должность, и на днях получила письмо, в котором брат соглашался принять Сережу в свою семью.

По возвращении из церкви, за чаем, Сережа продолжал волноваться.

— Я, мамочка, по правде жить хочу! — повторял он.

— Да, голубчик, в жизни главное — правда, — успокоивала его мать, — только твоя жизнь еще впереди. Дети иначе не живут, да и жить не могут, как по правде.

— Нет, я не так хочу жить; батюшка говорил, что тот, кто по правде живет, должен ближнего от обид защищать. Вот как нужно жить, а я разве так живу? Вот, намеднись, у Ивана Бедного корову продали — разве я заступился за него? Я только смотрел и плакал.

— Вот в этих слезах — и правда твоя детская. Ты и сделать ничего другого не мог. Продали у Ивана Бедного корову — по закону, за долг. Закон такой есть, что всякий долги свои уплачивать обязан.

— Иван, мама, не мог заплатить. Он и хотел бы, да не мог. И няня говорит: «Беднее его во всем селе мужика нет». Какая же это правда?

— Повторяю тебе, закон такой есть, и все должны закон исполнять. Ежели люди живут в обществе, то и обязанностями своими не имеют права пренебрегать. Ты лучше об ученье думай — вот твоя правда. Поступишь в гимназию, будь прилежен, веди себя тихо — это и будет значить, что ты по правде живешь. Не люблю я, когда ты так волнуешься. Что ни увидишь, что ни услышишь — все как-то в сердце тебе западает. Батюшка говорил вообще; в церкви и говорить иначе нельзя, а ты уж к себе применяешь. Молись за ближних — больше этого и бог с тебя не спросит.

Но Сережа не унялся. Он побежал в кухню, где в это время собрались челядинцы и пили, ради праздника, чай. Кухарка Степанида хлопотала около печки с ухватом и то и дело вытаскивала горшок с закипающими жирными щами. Запах прелой убоины и праздничного пирога пропитал весь воздух.

— Я, няня, по правде жить буду! — объявил Сережа.

— Ишь с коих пор собрался! — пошутила старуха.

— Нет, няня, я верное слово себе дал! Умру за правду, а уж неправде не покорюсь!

— Ах, болезный мой! ишь ведь что тебе в головку пришло!

— Разве ты не слыхала, что в церкви батюшка говорил? За правду жизнь полагать надо — вот что! в бой за правду идти всякий должен!

— Известно, что же в церкви и говорить! На то и церковь дана, чтобы в ней об праведных делах слушать. Только ты, миленький, слушать слушай, а умом тоже раскидывай!

— С правдой-то жить оглядываючись надо, — резонно молвил работник Григорий.

— Отчего, например, мы с мамой в столовой чай пьем, а вы в кухне? разве это правда?-горячился Сережа.

— Правда не правда, а так испокон века идет. Мы люди простецкие, нам и на кухне хорошо. Кабы все-то в столовую пошли, так и комнат не наготовиться бы.

— Ты, Сергей Федорыч, вот что! — вновь вступился Григорий, — когда будешь большой — где хочешь сиди: хошь в столовой, хошь в кухне. А покедова мал, сиди с мамашенькой — лучше этой правды по своим годам не сыщешь! Придет ужо батюшка обедать, и он тебе то же скажет. Мы мало ли что делаем: и за скотиной ходим, и в земле роемся, а господам этого не приходится. Так-то!

— Да ведь это же неправда и есть!

— А по-нашему так: коли господа добрые, жалостливые — это их правда. А коли мы, рабочие, усердно господам служим, не обманываем, стараемся — это наша правда. Спасибо и на том, ежели всякий свою правду наблюдает.

Наступило минутное молчание. Сережа, видимо, хотел что-то возразить, но доводы Григория были так добродушны, что он поколебался.

— В нашей стороне, — первая прервала молчание няня, — откуда мы с маменькой твоей приехали, жил помещик Рассошников. Сначала жил, как и прочие, и вдруг захотел по правде жить. И что ж он под конец сделал? — Продал имение, деньги нищим роздал, а сам ушел в странствие… С тех пор его и не видели.

— Ах, няня! вот это какой человек!

— А между прочим, у него сын в Петербурге в полку служил, — прибавила няня.

— Отец имение роздал, а сын ни при чем остался… Сына-то бы спросить, хороша ли отцовская правда?- рассудил Григорий.

— А сын разве не понял, что отец по правде поступил? — вступился Сережа.

— То-то, что не слишком он это понял, а тоже пытал хлопотать. Зачем же, говорит, он в полк меня определил, коли мне теперь содержать себя нечем?

— В полк определил… содержать себя нечем… — машинально повторял за Григорием Сережа, запутываясь среди этих сопоставлений.

— И у меня один случай на памяти есть, — продолжал Григорий, — занялся от этого самого Рассошникова у нас на селе мужичок один — Мартыном прозывался. Тоже все деньги, какие были, роздал нищим, оставил только хатку для семьи, а сам надел через плечо суму, да и ушел, крадучись, ночью, куда глаза глядят. Только, слышь, пачпорт позабыл выправить — его через месяц и выслали по этапу домой.

— За что? разве он худое что-нибудь сделал? — возразил Сережа.

— Худое не худое, я не об этом говорю, а об том, что по правде жить оглядываючись надо. Без пачпорта ходить не позволяется — вот и вся недолга. Этак все разбредутся, работу бросят — и отбою от них, от бродяг, не будет…

Чай кончился. Все встали из-за стола и помолились. — Ну, теперь мы обедать будем, — сказала няня, — ступай, голубчик, к маменьке, посиди с ней; скоро, поди, и батюшка с матушкой придут.

Действительно, около двух часов пришел отец Павел с женою.

— Я, батюшка, по правде жить буду! Я за правду на бой пойду! — приветствовал гостей Сережа.

— Вот так вояка выискался! от земли не видать, а уж на бой собрался! — пошутил батюшка.

— Надоел он мне. С утра все об одном и том же говорит, — сказала Марья Сергеевна.

— Ничего, сударыня. Поговорит и забудет.

— Нет, не забуду! — настаивал Сережа, — вы сами давеча говорили, что нужно по правде жить… в церкви говорили!

— На то и церковь установлена, чтобы в ней о правде возвещать. Ежели я, пастырь, своей обязанности не исполню, так церковь сама о правде напомнит. И помимо меня, всякое слово, которое в ней произносится, — Правда; одни ожесточенные сердца могут оставаться глухими к ней…

— В церкви? а жить?

— И жить по правде следует. Вот когда ты в меру возраста придешь, тогда и правду в полном объеме поймешь, а покуда достаточно с тебя и той правды, которая твоему возрасту свойственна. Люби маменьку, к старшим почтение имей, учись прилежно, веди себя скромно — вот твоя правда.

— Да ведь мученики… вы сами давеча говорили…

— Были и мученики. За правду и поношение следует принять. Только время для тебя думать об этом не приспело. А притом же и то сказать: тогда было время, а теперь — другое, правда приумножилась — и мучеников не стало.

— Мученики… костры… — лепетал Сережа в смущении.

— Довольно! — нетерпеливо прикрикнула на него Марья Сергеевна.

Сережа умолк, но весь обед оставался задумчив. За обедом велись обыденные разговоры о деревенских делах. Рассказы шли за рассказами, и не всегда из них явствовало, чтобы правда торжествовала. Собственно говоря, не было ни правды, ни неправды, а была обыкновенная жизнь, в тех формах и с тою подкладкою, к которым все искони привыкли. Сережа бесчисленное множество раз слыхал эти разговоры и никогда особенно не волновался ими. Но в этот день в его существо проникло что-то новое, что подстрекало и возбуждало его.

— Кушай! — заставляла его мать, видя, что он почти совсем не ест.

— In corpore sano mens sana [В здоровом теле здоровый дух (лат.)], — с своей стороны прибавил батюшка. — Слушайся маменьки — этим лучше всего свою любовь к правде докажешь. Любить правду должно, но мучеником себя без причины воображать — это уже тщеславие, суетность.

Новое упоминовение о правде встревожило Сережу; он наклонился к тарелке и старался есть; но вдруг зарыдал. Все всхлопотались и окружили его.

— Головка болит?-допытывалась Марья Сергеевна.

— Болит, — ответил он слабым голосом.

— Ну, поди, ляг в постельку. Няня, уложи его!

Его увели. Обед на несколько минут прервался, потому что Марья Сергеевна не выдержала и ушла вслед за няней. Наконец обе возвратились и объявили, что Сережа заснул.

— Ничего, уснет — и пройдет! — успокоивал Марью Сергеевну отец Павел.

В вечеру, однако ж, головная боль не только не унялась, но открылся жар. Сережа тревожно вставал ночью в постели и все шарил руками около себя, точно чего-то искал.

— Мартын… по этапу за правду… что такое? — лепетал он бессвязно.

— Какого он Мартына поминает? — недоумевая, обращалась Марья Сергеевна к няне.

— А помните, у нас на селе мужичок был, ушел из дому Христовым именем… Давеча Григорий при Сереже рассказывал.

— Все-то вы глупости рассказываете! — рассердилась Марья Сергеевна, — совсем нельзя к вам мальчика пускать.

На другой день, после ранней обедни, батюшка вызвался съездить в город за лекарем. Город отстоял в сорока верстах, так что нельзя было ждать приезда лекаря раньше как к ночи. Да и лекарь, признаться, был старенький, плохой; никаких других средств не употреблял, кроме оподельдока, который он прописывал и снаружи, и внутрь. В городе об нем говорили: «В медицину не верит, а в оподельдок верит».

Ночью, около одиннадцати часов, лекарь приехал. Осмотрел больного, пощупал пульс и объявил, что есть «жарок». Затем приказал натереть пациента оподельдоком и заставил его два катышка проглотить.

— Жарок есть, но вот увидите, что от оподельдока все как рукой снимет! — солидно объявил он.

Лекаря накормили и уложили спать, а Сережа всю ночь метался и пылал как в огне.

Несколько раз будили лекаря, но он повторял приемы оподельдока и продолжал уверять, что к утру все как рукой снимет.

Сережа бредил; в бреду он повторял: «Христос… Правда… Рассошников… Мартын…» и продолжал шарить вокруг себя, произнося: «Где? где?..» К утру, однако ж, успокоился и заснул.

Лекарь уехал, сказав: «Вот видите!» — и ссылаясь, что в городе его ждут другие пациенты.

Целый день прошел между страхом и надеждой. Покуда на дворе было светло, больной чувствовал себя лучше, но упадок сил был настолько велик, что он почти не говорил. С наступлением сумерек опять открылся «жарок» и пульс стал биться учащеннее. Марья Сергеевна стояла у его постели в безмолвном ужасе, усиливаясь что-то понять и не понимая.

Оподельдок бросили; няня прикладывала к голове Сережи уксусные компрессы, ставила горчичники, поила липовым цветом, словом сказать, впопад и невпопад употребляла все средства, о которых слыхала и какие были под рукою.

К ночи началась агония. В восемь часов вечера взошел полный месяц, и так как гардины на окнах, по оплошности, не были спущены, то на стене образовалось большое светлое пятно. Сережа приподнялся и потянул к нему руки.

— Мама! — лепетал он, — смотри! весь в белом… это Христос… это Правда… За ним… к нему…

Он опрокинулся на подушку, по-детски всхлипнул и умер.

Правда мелькнула перед ним и напоила его существо блаженством; но неокрепшее сердце отрока не выдержало наплыва и разорвалось.

Сказка про Рождество: как Миша встретил Снегурочку

Наступили рождественские праздники, и все дети ждали подарки под елочку. Но Миша один был не рад наступлению Нового Года и Рождества. Он был уверен – ему не подарят подарок. Ведь он вел себя весь год плохо. Он не спал в детском саду, не всегда слушал воспитательницу, не доедал до конца суп, а невкусную молочную кашу вообще ел всего одну ложку. Для всех наступала сказка про Рождество. Читать же про праздники и слышать о них от всех вокруг для Миши было настоящим мучением. Он не мог дождаться, когда все это пройдет и наступит весна.

Сказка про Рождество: читать онлайн о том, как Миша встретил Снегурочку

В преддверии Рождества Миша совсем отчаялся. Мама попросила его помочь с приготовлением праздничных блюд, но он грубо отвечал ей и не хотел принимать участие во всеобщем праздновании. Папа попросил навести порядок в комнате. Но Миша смотрел мультики и сорил еще больше. Чем ближе было Рождество, тем грустнее был малыш. Тогда сестра решила послать Мишу в магазин за соком. Идти было совсем недалеко, Мишу уже отпускали самого в магазин, и он всегда радовался возможности выйти на улицу. Теперь же даже поход на улицу не радовал его. Но все же Миша надел шапку, шарф, куртку и сапоги. А затем медленно побрел в магазин. Он решил делать все медленно, чтобы поменьше быть дома и заставить нервничать всю семью.
Возле магазина Миша решил сделать несколько кругов вокруг, чтобы еще дольше задержаться. Он зашел за здание магазина и оказался на красивой снежной поляне. Раньше он никогда не видел подобную. На ней был слеплен красивый снеговик, а еще стояло несколько ледяных скульптур. Миша подошел к одной из ледяных статуй и долго всматривался в нее. Она была невероятно красивой и любоваться ее красотой можно целую вечность.
— Какая красивая, — сказал вслух мальчик. В этот момент статуя внезапно ответила ему.
— Спасибо. – а потом раздался звонкий смех статуи.
Миша испугался, но потом понял, это какая-то девочка замерла в позе ледяной скульптуры и всего навсего разыграла его. Хотя было очень удивительно, как она сумела насколько уподобиться льду.
— Как у тебя так получилось? – спросил Миша, немного остыв.
— Это секрет. Дедушка не разрешает никому рассказывать.
— Я никому не расскажу. Поверь. Ведь мне ни с кем не хочется говорить из-за этих новогодних праздников.
— Почему же ты рад праздникам? Все дети очень рады.
— Потому что я все равно не получу подарка.
— Как же так?
— Воспитатели называли меня плохим ребенком. Я плохо ел в саду, мало спал, не всегда слушал на уроках. А молочную кашу я вообще не ел. Я не заслужил на подарок.
— Напротив! – возразила девочка. – Ты отстаивал свою позицию и не предал свои вкусы. Не любишь молочную кашу, не давиться же ей, вредя самому себе? Я бы на твоем месте поступила точно также. А вот заставлять детей кушать – это уже точно плохое поведение. Кто не получит подарков от дедушки, так это твои воспитатели.
— Ты то откуда знаешь?
— Потому что я… Потому что я… Снегурочка. – промолвила девочка. Миша тот час все понял. Поэтому девочке и удалось быть незаметной среди ледяных скульптур. – А теперь мне нужно бежать. Помогать дедушке. Но ты обещаешь никому обо мне не говорить?
— Обещаю! – сказал Миша.
Он купил сок и быстро вернулся домой. Извинился, что так долго ходил в магазин. Помог маме нарезать салаты. Убрал в своей комнате. И стал ждать. Сказка про Рождество становилась явью. Еще чуть-чуть и пробьют куранты. Случится чудо – Рождение Иисуса Христа. А все хорошие детки получат подарки. Наконец-то пробили часы, и Миша увидел под елкой подарки. Снегурочка была права. Миша был замечательным ребенком, хоть и не ел кашу, мало спал и иногда капризничал.

Ми створили більше 300 безкоштовних казок на сайті Dobranich. Прагнемо перетворити звичайне вкладання спати у родинний ритуал, сповнений турботи та тепла. Бажаєте підтримати наш проект? Будемо вдячні, з новою силою продовжимо писати для вас далі!

ПІДТРИМАТИ

Рождественская сказка — Салтыков Щедрин. Слушать онлайн или читать

Прекраснейшую сегодня проповедь сказал, для праздника, наш сельский батюшка.

— Много столетий тому назад, — сказал он, — в этот самый день пришла в мир Правда.

Правда извечна. Она прежде всех век восседала с Христом-человеколюбцем одесную отца, вместе с ним воплотилась и возжгла на земле свой светоч. Она стояла у подножия креста и сораспиналась с Христом; она восседала, в виде светозарного ангела, у гроба его и видела его воскресение. И когда человеколюбец вознесся на небо, то оставил на земле Правду как живое свидетельство своего неизменного благоволения к роду человеческому.

С тех пор нет уголка в целом мире, в который не проникла бы Правда и не наполнила бы его собою. Правда воспитывает нашу совесть, согревает наши сердца, оживляет наш труд, указывает цель, к которой должна быть направлена наша жизнь. Огорченные сердца находят в ней верное и всегда открытое убежище, в котором они могут успокоиться и утешиться от случайных волнений жизни.

Неправильно думают те, которые утверждают, что Правда когда-либо скрывала лицо свое, или — что еще горше — была когда-либо побеждена Неправдою. Нет, даже в те скорбные минуты, когда недальновидным людям казалось, что торжествует отец лжи, в действительности торжествовала Правда. Она одна не имела временного характера, одна неизменно шла вперед, простирая над миром крыле свои и освещая его присносущим светом своим. Мнимое торжество лжи рассевалось, как тяжкий сон, а Правда продолжала шествие свое.

Вместе с гонимыми и униженными Правда сходила в подземелья и проникала в горные ущелия. Она восходила с праведниками на костры и становилась рядом с ними перед лицом мучителей. Она воздувала в их душах священный пламень, отгоняла от них помыслы малодушия и измены; она учила их страдать всладце. Тщетно служители отца лжи мнили торжествовать, видя это торжество в тех вещественных признаках, которые представляли собой казни и смерть. Самые лютые казни были бессильны сломить Правду, а, напротив, сообщали ей вящую притягивающую силу. При виде этих казней загорались простые сердца, и в них Правда обретала новую благодарную почву для сеяния. Костры пылали и пожирали тела праведников, но от пламени этих костров возжигалось бесчисленное множество светочей, подобно тому, как в светлую утреню от пламени одной возжженной свечи внезапно освещается весь храм тысячами свечей.

В чем же заключается Правда, о которой я беседую с вами? На этот вопрос отвечает нам евангельская заповедь. Прежде всего, люби бога, и затем люби ближнего, как самого себя. Заповедь эта, несмотря на свою краткость, заключает в себе всю мудрость, весь смысл человеческой жизни.

Люби бога — ибо он жизнодавец и человеколюбец, ибо в нем источник добра, нравственной красоты и истины. В нем — Правда. В этом самом храме, где приносится бескровная жертва богу, — в нем же совершается и непрестанное служение Правде. Все стены его пропитаны Правдой, так что вы, — даже худшие из вас, — входя в храм, чувствуете себя умиротворенными и просветленными. Здесь, перед лицом распятого, вы утоляете печали ваши; здесь обретаете покой для смущенных душ ваших. Он был распят ради Правды, лучи которой излились от него на весь мир, — вы ли ослабнете духом перед постигающими вас испытаниями?

Люби ближнего, как самого себя, — такова вторая половина Христовой заповеди. Я не буду говорить о том, что без любви к ближнему невозможно общежитие, — скажу прямо, без оговорок: любовь эта, сама по себе, помимо всяких сторонних соображений, есть краса и ликование нашей жизни. Мы должны любить ближнего не ради взаимности, но ради самой любви. Должны любить непрестанно, самоотверженно, с готовностью положить душу, подобно тому, как добрый пастырь полагает душу за овец своих.

Мы должны стремиться к ближнему на помощь, не рассчитывая, возвратит он или не возвратит оказанную ему услугу; мы должны защитить его от невзгод, хотя бы невзгода угрожала поглотить нас самих; мы должны предстательствовать за него перед сильными мира, должны идти за него в бой. Чувство любви к ближнему есть то высшее сокровище, которым обладает только человек и которое отличает его от прочих животных. Без его оживотворяющего духа все дела человеческие мертвы, без него тускнеет и становится непонятною самая цель существования. Только те люди живут полною жизнью, которые пламенеют любовью и самоотвержением; только они одни знают действительные радования жизни.

Итак, будем любить бога и друг друга — таков смысл человеческой Правды. Будем искать ее и пойдем по стезе ее. Не убоимся козней лжи, но станем добре и противопоставим им обретенную нами Правду. Ложь посрамится, а Правда останется и будет согревать сердца людей.

Теперь вы возвратитесь в домы ваши и предадитесь веселию о празднике рождества господа и человеколюбца. Но и среди веселия вашего не забывайте, что с ним пришла в мир Правда, что она во все дни, часы и минуты присутствует посреди вас и что она представляет собою тот священный огонь, который освещает и согревает человеческое существование.

Когда батюшка кончил и с клироса раздалось: «Буди имя господне благословенно», то по всей церкви пронесся глубокий вздох. Точно вся громада молящихся этим вздохом подтверждала: «Да, буди благословенно!»

Но из присутствовавших в церкви всех внимательнее вслушивался в слова отца Павла десятилетний сын мелкой землевладелицы Сережа Русланцев. По временам он даже обнаруживал волнение, глаза его наполнялись слезами, щеки горели, и сам он всем корпусом подавался вперед, точно хотел о чем-то спросить.

Марья Сергеевна Русланцева была молодая вдова и имела крохотную усадьбу в самом селе. Во времена крепостной зависимости в селе было до семи помещичьих усадьб, отстоявших в недальнем друг от друга расстоянии. Помещики были мелкопоместные, а Федор Павлыч Русланцев принадлежал к числу самых бедных: у него всего было три крестьянских двора да с десяток дворовых. Но так как его почти постоянно выбирали на разные должности, то служба помогла ему составить небольшой капитал. Когда наступило освобождение, он получил, в качестве мелкопоместного, льготный выкуп и, продолжая полевое хозяйство на оставшемся за наделом клочке земли, мог изо дня в день существовать.

Марья Сергеевна вышла за него замуж значительное время спустя после крестьянского освобождения, а через год уже была вдовой. Федор Павлыч осматривал верхом свой лесной участок, лошадь чего-то испугалась, вышибла его из седла, и он расшиб голову об дерево. Через два месяца у молодой вдовы родился сын.

Жила Марья Сергеевна более нежели скромно. Полеводство она нарушила, отдала землю в кортому крестьянам, а за собой оставила усадьбу с небольшим лоскутком земли, на котором был разведен садик с небольшим огородцем. Весь ее хозяйственный живой инвентарь заключался в одной лошади и трех коровах; вся прислуга — из одной семьи бывших дворовых, состоявшей из ее старой няньки с дочерью и женатым сыном. Нянька присматривала за всем в доме и пестовала маленького Сережу; дочь — кухарничала, сын с женою ходили за скотом, за птицей, обрабатывали огород, сад и проч. Жизнь потекла бесшумно. Нужды не чувствовалось; дрова и главные предметы продовольствия были некупленные, а на покупное почти совсем запроса не существовало. Домочадцы говорили: «Точно в раю живем!» Сама Марья Сергеевна тоже забыла, что существует на свете иная жизнь (она мельком видела ее из окон института, в котором воспитывалась). Только Сережа по временам тревожил ее. Сначала он рос хорошо, но, приближаясь к семи годам, начал обнаруживать признаки какой-то болезненной впечатлительности.

Это был мальчик понятливый, тихий, но в то же время слабый и болезненный. С семи лет Марья Сергеевна засадила его за грамоту; сначала учила сама, но потом, когда мальчик стал приближаться к десяти годам, в ученье принял участие и отец Павел. Предполагалось отдать Сережу в гимназию, а следовательно, требовалось познакомить его хоть с первыми основаниями древних языков. Время близилось, и Марья Сергеевна в большом смущении помышляла о предстоящей разлуке с сыном. Только ценою этой разлуки можно было достигнуть воспитательных целей. Губернский город отстоял далеко, и переселиться туда при шести-семистах годового дохода не представлялось возможности. Она уже вела о Сереже переписку с своим родным братом, который жил в губернском городе, занимая невидную должность, и на днях получила письмо, в котором брат соглашался принять Сережу в свою семью.

По возвращении из церкви, за чаем, Сережа продолжал волноваться.

— Я, мамочка, по правде жить хочу! — повторял он.

— Да, голубчик, в жизни главное — правда, — успокоивала его мать, — только твоя жизнь еще впереди. Дети иначе не живут, да и жить не могут, как по правде.

— Нет, я не так хочу жить; батюшка говорил, что тот, кто по правде живет, должен ближнего от обид защищать. Вот как нужно жить, а я разве так живу? Вот, намеднись, у Ивана Бедного корову продали — разве я заступился за него? Я только смотрел и плакал.

— Вот в этих слезах — и правда твоя детская. Ты и сделать ничего другого не мог. Продали у Ивана Бедного корову — по закону, за долг. Закон такой есть, что всякий долги свои уплачивать обязан.

— Иван, мама, не мог заплатить. Он и хотел бы, да не мог. И няня говорит: «Беднее его во всем селе мужика нет». Какая же это правда?

— Повторяю тебе, закон такой есть, и все должны закон исполнять. Ежели люди живут в обществе, то и обязанностями своими не имеют права пренебрегать. Ты лучше об ученье думай — вот твоя правда. Поступишь в гимназию, будь прилежен, веди себя тихо — это и будет значить, что ты по правде живешь. Не люблю я, когда ты так волнуешься. Что ни увидишь, что ни услышишь — все как-то в сердце тебе западает. Батюшка говорил вообще; в церкви и говорить иначе нельзя, а ты уж к себе применяешь. Молись за ближних — больше этого и бог с тебя не спросит.

Но Сережа не унялся. Он побежал в кухню, где в это время собрались челядинцы и пили, ради праздника, чай. Кухарка Степанида хлопотала около печки с ухватом и то и дело вытаскивала горшок с закипающими жирными щами. Запах прелой убоины и праздничного пирога пропитал весь воздух.

— Я, няня, по правде жить буду! — объявил Сережа.

— Ишь с коих пор собрался! — пошутила старуха.

— Нет, няня, я верное слово себе дал! Умру за правду, а уж неправде не покорюсь!

— Ах, болезный мой! ишь ведь что тебе в головку пришло!

— Разве ты не слыхала, что в церкви батюшка говорил? За правду жизнь полагать надо — вот что! в бой за правду идти всякий должен!

— Известно, что же в церкви и говорить! На то и церковь дана, чтобы в ней об праведных делах слушать. Только ты, миленький, слушать слушай, а умом тоже раскидывай!

— С правдой-то жить оглядываючись надо, — резонно молвил работник Григорий.

— Отчего, например, мы с мамой в столовой чай пьем, а вы в кухне? разве это правда?-горячился Сережа.

— Правда не правда, а так испокон века идет. Мы люди простецкие, нам и на кухне хорошо. Кабы все-то в столовую пошли, так и комнат не наготовиться бы.

— Ты, Сергей Федорыч, вот что! — вновь вступился Григорий, — когда будешь большой — где хочешь сиди: хошь в столовой, хошь в кухне. А покедова мал, сиди с мамашенькой — лучше этой правды по своим годам не сыщешь! Придет ужо батюшка обедать, и он тебе то же скажет. Мы мало ли что делаем: и за скотиной ходим, и в земле роемся, а господам этого не приходится. Так-то!

— Да ведь это же неправда и есть!

— А по-нашему так: коли господа добрые, жалостливые — это их правда. А коли мы, рабочие, усердно господам служим, не обманываем, стараемся — это наша правда. Спасибо и на том, ежели всякий свою правду наблюдает.

Наступило минутное молчание. Сережа, видимо, хотел что-то возразить, но доводы Григория были так добродушны, что он поколебался.

— В нашей стороне, — первая прервала молчание няня, — откуда мы с маменькой твоей приехали, жил помещик Рассошников. Сначала жил, как и прочие, и вдруг захотел по правде жить. И что ж он под конец сделал? — Продал имение, деньги нищим роздал, а сам ушел в странствие… С тех пор его и не видели.

— Ах, няня! вот это какой человек!

— А между прочим, у него сын в Петербурге в полку служил, — прибавила няня.

— Отец имение роздал, а сын ни при чем остался… Сына-то бы спросить, хороша ли отцовская правда?- рассудил Григорий.

— А сын разве не понял, что отец по правде поступил? — вступился Сережа.

— То-то, что не слишком он это понял, а тоже пытал хлопотать. Зачем же, говорит, он в полк меня определил, коли мне теперь содержать себя нечем?

— В полк определил… содержать себя нечем… — машинально повторял за Григорием Сережа, запутываясь среди этих сопоставлений.

— И у меня один случай на памяти есть, — продолжал Григорий, — занялся от этого самого Рассошникова у нас на селе мужичок один — Мартыном прозывался. Тоже все деньги, какие были, роздал нищим, оставил только хатку для семьи, а сам надел через плечо суму, да и ушел, крадучись, ночью, куда глаза глядят. Только, слышь, пачпорт позабыл выправить — его через месяц и выслали по этапу домой.

— За что? разве он худое что-нибудь сделал? — возразил Сережа.

— Худое не худое, я не об этом говорю, а об том, что по правде жить оглядываючись надо. Без пачпорта ходить не позволяется — вот и вся недолга. Этак все разбредутся, работу бросят — и отбою от них, от бродяг, не будет…

Чай кончился. Все встали из-за стола и помолились. — Ну, теперь мы обедать будем, — сказала няня, — ступай, голубчик, к маменьке, посиди с ней; скоро, поди, и батюшка с матушкой придут.

Действительно, около двух часов пришел отец Павел с женою.

— Я, батюшка, по правде жить буду! Я за правду на бой пойду! — приветствовал гостей Сережа.

— Вот так вояка выискался! от земли не видать, а уж на бой собрался! — пошутил батюшка.

— Надоел он мне. С утра все об одном и том же говорит, — сказала Марья Сергеевна.

— Ничего, сударыня. Поговорит и забудет.

— Нет, не забуду! — настаивал Сережа, — вы сами давеча говорили, что нужно по правде жить… в церкви говорили!

— На то и церковь установлена, чтобы в ней о правде возвещать. Ежели я, пастырь, своей обязанности не исполню, так церковь сама о правде напомнит. И помимо меня, всякое слово, которое в ней произносится, — Правда; одни ожесточенные сердца могут оставаться глухими к ней…

— В церкви? а жить?

— И жить по правде следует. Вот когда ты в меру возраста придешь, тогда и правду в полном объеме поймешь, а покуда достаточно с тебя и той правды, которая твоему возрасту свойственна. Люби маменьку, к старшим почтение имей, учись прилежно, веди себя скромно — вот твоя правда.

— Да ведь мученики… вы сами давеча говорили…

— Были и мученики. За правду и поношение следует принять. Только время для тебя думать об этом не приспело. А притом же и то сказать: тогда было время, а теперь — другое, правда приумножилась — и мучеников не стало.

— Мученики… костры… — лепетал Сережа в смущении.

— Довольно! — нетерпеливо прикрикнула на него Марья Сергеевна.

Сережа умолк, но весь обед оставался задумчив. За обедом велись обыденные разговоры о деревенских делах. Рассказы шли за рассказами, и не всегда из них явствовало, чтобы правда торжествовала. Собственно говоря, не было ни правды, ни неправды, а была обыкновенная жизнь, в тех формах и с тою подкладкою, к которым все искони привыкли. Сережа бесчисленное множество раз слыхал эти разговоры и никогда особенно не волновался ими. Но в этот день в его существо проникло что-то новое, что подстрекало и возбуждало его.

— Кушай! — заставляла его мать, видя, что он почти совсем не ест.

— In corpore sano mens sana [В здоровом теле здоровый дух (лат.)], — с своей стороны прибавил батюшка. — Слушайся маменьки — этим лучше всего свою любовь к правде докажешь. Любить правду должно, но мучеником себя без причины воображать — это уже тщеславие, суетность.

Новое упоминовение о правде встревожило Сережу; он наклонился к тарелке и старался есть; но вдруг зарыдал. Все всхлопотались и окружили его.

— Головка болит?-допытывалась Марья Сергеевна.

— Болит, — ответил он слабым голосом.

— Ну, поди, ляг в постельку. Няня, уложи его!

Его увели. Обед на несколько минут прервался, потому что Марья Сергеевна не выдержала и ушла вслед за няней. Наконец обе возвратились и объявили, что Сережа заснул.

— Ничего, уснет — и пройдет! — успокоивал Марью Сергеевну отец Павел.

В вечеру, однако ж, головная боль не только не унялась, но открылся жар. Сережа тревожно вставал ночью в постели и все шарил руками около себя, точно чего-то искал.

— Мартын… по этапу за правду… что такое? — лепетал он бессвязно.

— Какого он Мартына поминает? — недоумевая, обращалась Марья Сергеевна к няне.

— А помните, у нас на селе мужичок был, ушел из дому Христовым именем… Давеча Григорий при Сереже рассказывал.

— Все-то вы глупости рассказываете! — рассердилась Марья Сергеевна, — совсем нельзя к вам мальчика пускать.

На другой день, после ранней обедни, батюшка вызвался съездить в город за лекарем. Город отстоял в сорока верстах, так что нельзя было ждать приезда лекаря раньше как к ночи. Да и лекарь, признаться, был старенький, плохой; никаких других средств не употреблял, кроме оподельдока, который он прописывал и снаружи, и внутрь. В городе об нем говорили: «В медицину не верит, а в оподельдок верит».

Ночью, около одиннадцати часов, лекарь приехал. Осмотрел больного, пощупал пульс и объявил, что есть «жарок». Затем приказал натереть пациента оподельдоком и заставил его два катышка проглотить.

— Жарок есть, но вот увидите, что от оподельдока все как рукой снимет! — солидно объявил он.

Лекаря накормили и уложили спать, а Сережа всю ночь метался и пылал как в огне.

Несколько раз будили лекаря, но он повторял приемы оподельдока и продолжал уверять, что к утру все как рукой снимет.

Сережа бредил; в бреду он повторял: «Христос… Правда… Рассошников… Мартын…» и продолжал шарить вокруг себя, произнося: «Где? где?..» К утру, однако ж, успокоился и заснул.

Лекарь уехал, сказав: «Вот видите!» — и ссылаясь, что в городе его ждут другие пациенты.

Целый день прошел между страхом и надеждой. Покуда на дворе было светло, больной чувствовал себя лучше, но упадок сил был настолько велик, что он почти не говорил. С наступлением сумерек опять открылся «жарок» и пульс стал биться учащеннее. Марья Сергеевна стояла у его постели в безмолвном ужасе, усиливаясь что-то понять и не понимая.

Оподельдок бросили; няня прикладывала к голове Сережи уксусные компрессы, ставила горчичники, поила липовым цветом, словом сказать, впопад и невпопад употребляла все средства, о которых слыхала и какие были под рукою.

К ночи началась агония. В восемь часов вечера взошел полный месяц, и так как гардины на окнах, по оплошности, не были спущены, то на стене образовалось большое светлое пятно. Сережа приподнялся и потянул к нему руки.

— Мама! — лепетал он, — смотри! весь в белом… это Христос… это Правда… За ним… к нему…

Он опрокинулся на подушку, по-детски всхлипнул и умер.

Правда мелькнула перед ним и напоила его существо блаженством; но неокрепшее сердце отрока не выдержало наплыва и разорвалось.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о